Возражение отклоняется
Шрифт:
— Лен, это уже клиника.
— Это не клиника, это магия, — она тычет в меня соломинкой. — И ты сейчас сидишь тут вся такая правильная, а у самой коленки дрожат. Я же вижу. Ты уже представляешь, как он тебе скажет «сядь», и ты сядешь. И не на стул.
Я отворачиваюсь к стойке, делаю вид, что мне срочно нужен ещё шот. Бармен уже знает: ставит не спрашивая.
— Я не одна из них, — говорю тихо, больше себе, чем ей.
Ленка усмехается.
— Ты в курсе, что даже после такого обвинения, количество
Я чуть не давлюсь текилой.
— То есть… сейчас их больше, чем было до скандала?
— Гораздо больше. Это теперь как знак качества. Появился даже термин: «ракитин-эффект». Когда мужика обвиняют в насилии, а бабы вместо того, чтобы бежать, наоборот, в очередь выстраиваются. Социологи уже диссертации пишут.
Я смотрю на неё круглыми глазами.
— Ты шутишь.
— Ни капли. Вчера в «Poison» девчонка на вечеринке рассказывала: познакомилась с парнем, он ей в конце вечера шепчет: «А хочешь, как у Ракитина?» Она аж завизжала от счастья и сама потащила его в туалет. Говорит: «Только без безопасного слова и без жалости». Вот до чего дошло.
Я закрываю лицо руками.
— Они все ебанулись.
— Ты хоть иногда новости-то читай, — Ленка тычет в меня соломинкой, чуть промахивается и попадает мне в нос. — Вся жизнь мимо тебя, адвокатша.
Телефон на столе вибрирует и я поворачиваю номер. «Клиент Ракитин.» Легок на помине. Отвечаю.
Ленка хихикает.
— Ой, мамочки, сам дьявол звонит.
Я нажимаю «принять» и чуть громче, чем надо, в трубку:
— Алё, служба спасения шлюх и насильников слушает, чем помочь?
Тишина на том конце. Потом его голос — спокойный, как всегда, но я слышу лёгкую улыбку:
— Анна Игоревна, у меня проблема. Мне нужен адвокат.
Я закатываю глаза так, что чуть не падаю со стула.
— Кирилл Андреевич, у вас там что, опять кто-то трусики в кармане забыл и теперь кричит «изнасилование»? У меня выходной, между прочим и я пьяная. В настроении послать всех на три буквы. Особенно вас.
Ленка давится маргаритой от смеха.
Он молчит секунду. Потом тихо, почти ласково:
— Я слышу, что ты пьяная, но так же слышу что в состоянии делать свою работу.
Я фыркаю в трубку:
— Адрес.
— Пришлю локацию и по быстрее.
Щёлк. Сбросил.
Я смотрю на телефон, как на гранату без чеки.
Ленка уже ржёт, хлопает меня по спине:
— Ну всё, тебя заказали с доставкой. Как суши.
Я встаю, шатаюсь, цепляюсь за стойку.
— Пошла я, — бурчу. — Спасать насильника от самого себя. Героиня, блин.
— Не забудь трусики снять по дороге! — кричит мне вслед Ленка.
— Уже! — ору я в ответ и вываливаюсь на улицу.
Мороз сразу бьёт по щекам, но я пьяно хихикаю и ору в ночь:
— Возражение,
Такси тормозит само. Водитель смотрит на меня, как на сумасшедшую.
— Вот сюда — показываю телефон на котором адрес, водитель кивает и трогается.
Такси мчит по вечерней Москве, фары размываются в мокрых от недавнего дождя улицах. Я прижимаю ладонь к прохладному стеклу, пытаясь унять лёгкое головокружение. Текила ещё играет в голове, но адреналин уже берёт верх — привычный коктейль перед очередной юридической заварухой.
Через двадцать минут машина тормозит у знакомого подъезда элитного комплекса. Выхожу, поправляю пальто, делаю глубокий вдох. Мороз пробирает до костей, отрезвляет.
Поднимаюсь на нужный этаж. Дверь квартиры открывается ещё до того, как я подхожу — Кирилл стоит в проёме, в чёрных джинсах и белой рубашке с закатанными рукавами. Взгляд спокойный, но в глазах — напряжение.
— Проходи.
Переступаю порог. Квартира — как всегда — лаконичный минимализм, ничего лишнего. На стеклянном столике — папка с документами, рядом стакан с янтарной жидкостью.
— Что случилось? — спрашиваю, не дожидаясь приглашений.
Он закрывает дверь, поворачивается ко мне:
— Мне нужен человек, который не побежит писать заявление в прокуратуру при первом же намёке на скандал.
Сажусь в кресло, скрещиваю ноги.
— Говори.
Кирилл берёт папку, протягивает мне.
— Три дня назад я подписал договор о покупке земельного участка под строительство нового медиацентра. Всё прошло через юристов, все проверки — стандартные процедуры. Вчера мне пришло уведомление: участок находится в зоне археологических раскопок. Любой стройпроект там теперь под запретом.
Листаю документы. Договоры, выписки, официальное письмо из департамента культурного наследия.
— И в чём проблема? Расторгаешь договор, получаешь деньги обратно.
Он усмехается, но без веселья.
— В том, что продавец знал об этом ещё до сделки. У него были все заключения экспертов. Он подделал документы, скрыл информацию. А теперь, когда я пытаюсь расторгнуть договор, он заявляет, что я сам должен был проверить. И отказывается возвращать деньги.
Поднимаю взгляд.
— Сумма?
— Двадцать миллионов.
Свищу сквозь зубы.
— Серьёзно. И ты хочешь, чтобы я…
— Чтобы ты помогла мне вернуть деньги и посадить его за мошенничество. Официально у меня нет юристов по гражданским делам, а это должно быть сделано тихо. И быстро.
Встаю, подхожу к окну. Внизу — огни города, где-то там Ленка допивает свою маргариту и смеётся над моими приключениями.
— Ты понимаешь, что это не моя специализация? Я уголовный адвокат, я не занимаюсь договорными спорами.