Возражение отклоняется

Андрес Кэти

Я ставлю бокал на стол так резко, что вино чуть выплёскивается на ладонь.

— Лен, ты сейчас серьёзно? Профессиональная деформация? Я сажаю насильников, потому что я их ненавижу. Потому что я знаю, как это выглядит, когда «нет» не слышат. И ты мне сейчас говоришь, что я хочу, чтобы меня…

— Я не говорю, что ты хочешь, чтобы тебя изнасиловали, — перебивает она спокойно. — Я говорю, что ты хочешь, чтобы тебя наконец-то услышали, когда ты говоришь «да». А до этого ты даже не знала, что можешь это сказать так,

чтобы у тебя самой внутри всё перевернулось. Ты привыкла быть сильной. Привыкла контролировать. Привыкла, что если ты расслабишься — всё рухнет. И вдруг появилось ощущение, что можно расслабиться и не рухнуть.

Я молчу. Долго. В комнате слышно только, как тикают часы на кухне.

— Ты пугаешь меня, — наконец говорю.

— Я знаю, — Ленка улыбается мягко. — Потому что ты боишься не его. Ты боишься себя, когда рядом с ним.

— С кем?

Подруга хихивает.

— А это известно только тебе подруга.

Я молчу. Потому что возразить нечего.

Ленка пододвигается ближе, кладёт голову мне на плечо.

— Слушай, я тебя не осуждаю. Я сама полжизни искала того, кто сможет меня выключить одним взглядом. Пока не нашла, но ищу.

Я открываю рот, чтобы сказать «нет», но в этот момент телефон на столе вибрирует. Один раз. Коротко.

Мы обе замираем.

Ленка поднимает бровь.

— Клиентка в одиннадцать вечера?

Я беру телефон, переворачиваю. Экран светится:

«Приезжай. К.»

Ленка читает через моё плечо и тихо присвистывает.

— Ого. Это кто у нас такой лаконичный?

— Клиент, — говорю я слишком быстро.

— Клиент, который пишет тебе в одиннадцать вечера «приезжай» и подписывается одной буквой? — она ухмыляется во весь рот. — Аня, ты сейчас покраснела до ушей. Это тот самый?

Я ложу телефон экраном вниз, делаю большой глоток вина.

— Не тот. Просто… сложный подзащитный.

— Сложный подзащитный, который заставляет тебя краснеть, как школьницу? — Ленка хохочет.

— Не поеду. У меня выходной. И я с тобой.

Ленка смотрит на меня секунду, две, потом откидывается на спинку дивана и начинает хохотать так, что вино чуть не выплёскивается из её бокала.

— Ой, не могу! Ты сейчас выглядишь как человек, который только что сам себе на ногу наступил, чтобы не идти на свидание!

— Это не свидание, — шиплю я, чувствуя, как щёки горят ещё сильнее. — Это подзащитный.

— Который в одиннадцать вечера пишет «приезжай» одной буквой. Без адреса. Потому что знает, что ты и так знаешь, куда. — Она вытирает слёзы от смеха. — Ань, ты серьёзно собираешься сидеть тут и делать вид, что ничего не происходит?

— Именно так. — Я допиваю вино одним глотком и наливаю ещё. — Завтра у меня суд в девять утра. Мне надо выспаться. А не ехать на Рублёвку к человеку, который одним словом заставляет меня…

Я осекаюсь.

Ленка поднимает бровь.

— Заставляет

тебя что?

— Забывать, кто я такая, — заканчиваю тихо.

Она перестаёт смеяться. Смотрит на меня внимательно.

— И это плохо?

— Это опасно.

— Ань...

Телефон вибрирует ещё раз. Длинно. Это уже звонок.

Мы обе смотрим на него, как на мину.

Я не беру трубку.

Он звонит ещё раз. Потом ещё.

На четвёртый раз Ленка не выдерживает, хватает мой телефон, проводит по экрану.

— Алло, — говорит она сладким голосом. — Кабинет Анны Игоревны сейчас закрыт. Оставьте сообщение после гудка или перезвоните никогда.

Ленка открывает рот от удивления и бледнеет.

— Он знает мое имя? — шепчет она мне.

Я выхватываю телефон.

— Что тебе надо? — спрашиваю холодно.

— Чтобы ты приехала, — отвечает он так же спокойно. — Сейчас.

— У меня выходной.

— Я его отменяю.

Замираю.

Ленка показывает мне большие глаза и жестом «давай-давай».

— Я с подругой. Пью вино. И никуда не поеду.

— Хорошо. Тогда я приеду к тебе.

Щёлк. Сбросил.

Ленка смотрит на меня круглыми глазами.

— Что?

Я смотрю на пустой экран и чувствую, как сердце стучит где-то в горле.

— Приедет сам.

Ленка вскакивает, хватает бутылку.

— Срочно допиваем! И прячем бокалы! И… боже, у тебя трусы хоть нормальные надеты?

— Лен!

— Что «Лен»? Он будет здесь, а ты в трениках и... боже голову в порядок приведи, ты когда последний раз голову мыла?

— Вчера

— Кошмар

Я встаю, ноги немного дрожат.

— Я не буду открывать.

— Откроешь, — говорит она уверенно. — Это же Ракитин. Он и сам ее выбьет если нужно. А тебе это надо?

Иотаю головой и иду в коридор, смотрю на себя в зеркало: волосы в пучке, лицо без макияжа, старая футболка Саши, которую я так и не выкинула.

Телефон вибрирует снова. Сообщение:

«Уже еду. Ключи у меня есть.»

Я медленно поворачиваюсь к Ленке.

— У него ключи от моей квартиры.

Она открывает рот, потом закрывает.

— Ну всё, подруга. Теперь точно не выходной. Я сваливаю.

— Чего? — в голосе паника.

— Чего-чего. Сваливаю. Третьей... ммм. — думает — Нет. Не хочу.

***

Дверь открывается без стука, без звонка, просто поворачивается ключ в замке, и он входит, будто это его квартира, а не моя. Щелчок замка звучит громче, чем любой выстрел.

Я сижу в кресле у дальней стены, свет от торшера приглушён до тёплого полумрака, одна нога закинута на другую, бокал красного в руке. Поза расслабленная, будто я здесь хозяйка, а не человек, которого только что лишили права на личное пространство. Телефон лежит на подлокотнике, палец на быстром наборе «02». Мало ли.