Возражение отклоняется
Шрифт:
Я замерла.
— Ты… уже всё решил?
— Давно. Просто тянул, потому что… — он усмехнулся криво, — потому что ты была моим адвокатом. И мне нравилось, что ты приходишь. Что ты злишься. Что ты смотришь на меня так, будто хочешь одновременно посадить и трахнуть.
Я отвернулась, чувствуя, как щёки горят.
— Значит, всё это время ты просто… играл?
— Нет, — он поймал мой подбородок, заставил посмотреть на него. — Я ждал. Пока ты сама не захочешь перестать быть моим адвокатом. Но ты упрямая. Поэтому я подожду ещё немного. Ровно до
Его большой палец провёл по моей нижней губе — лёгко, почти невесомо.
— Три недели, Анна. Максимум месяц. Потом дело официально закроют. И тогда я приеду к тебе. Не как клиент. Не как подзащитный. Как мужчина, который хочет женщину. И ты решишь: открывать дверь или нет.
Он отпустил меня. Отступил.
— А пока… — голос стал официальным, холодным, — Буду... ухаживать. — скривился — Водитель отвезёт вас Анна Игоревна домой. И передайте привет Саше, он вроде бы должен сегодня вернуться.
Глава 10
Возражение отклоняется — это не просто судебная фраза, это как закон жизни: ты можешь спорить, доказывать, кричать в пустоту, но реальность всё равно поставит точку, не спрашивая твоего согласия. Иногда судьба просто говорит "нет" твоим планам, и ты либо принимаешь это, либо ломаешься, пытаясь переупрямить мир.
Я всегда была той, кто принимает. Училась на отлично — золотая медаль в школе, красный диплом в юридическом. Примерная дочь: звонила родителям каждые выходные, помогала по дому, никогда не курила за гаражами и не сбегала с уроков на свидания. Ни одной неприятности в жизни — ни штрафов, ни скандалов, ни разбитых сердец.
Моя жизнь была идеальной по всем меркам: стабильная карьера, где я выигрывала, уютная квартира в центре, друзья, которые не подводили, и Саша, который был... предсказуемым. Меня всё устраивало. Вроде бы. Я просыпалась по утрам с чётким планом на день, укладывалась спать с ощущением выполненного долга и думала: "Вот она, успешная жизнь. Ничего лишнего".
Но после встречи с ним, всё как будто выцвело.
Жизнь стала серой. Работа, которая раньше зажигала во мне огонь, теперь кажется рутиной: те же бумаги, те же лица в зале суда, те же победы, которые не приносят радости.
Посиделки с Ленкой — раньше мы хохотали до слёз над её историями, а теперь я сижу, улыбаюсь механически, а внутри пустота. Ничто не радует: ни новый костюм в гардеробе, ни любимый кофе с кардамоном, ни даже те редкие вечера, когда я позволяю себе сериал и бокал вина.
Квартира кажется скучной — слишком стерильной, слишком одинокой, с её белыми стенами и минималистичным дизайном.
А родители... они вдруг стали какими-то слишком правильными, слишком предсказуемыми, с их вечными советами "будь осторожна" и "не рискуй зря". Как будто я смотрю на свою жизнь со стороны и понимаю: это не я, это маска, которую я носила годами, не подозревая, что под ней кипит что-то настоящее, дикое, чего я боюсь и одновременно жажду.
После
Она не слишком часто звонила, боялась помешать на работе. Все знают я буквально живу там. Но когда звонила, это означало одно. Семейный ужин. Ну, или что то случилось. На моей памяти это было дважды.
Сестру отчислили, и сестра разбила машину.
Сегодня она позвонила, потому что соскучилась. И я честно тоже. Последний раз мы виделись почти пол года назад.
Родители живут за городом. Я там в прошлом году им купила домик с большим участком. Мама всегда мечтала о теплице и я воплотила эту мечту.
Я же хорошая дочь.
И вот, передав дела своим помощникам и студенту, я сорвалась к родителям.
Я приехала под вечер. Солнце уже садилось за лесом, окрашивая небо в оранжевые полосы.
Дом стоял на холме, уютный, двухэтажный, с большой верандой, где мама любила пить чай по утрам. Я припарковалась у ворот, вышла из машины и просто постояла минуту, вдыхая этот покой. Здесь всегда было тихо — ни сирен, ни гудков машин, ни спешки Москвы. Только ветер в кронах и далёкий лай соседской собаки.
Мама вышла на крыльцо первой.
— Анечка! Приехала наконец-то! — крикнула она, спускаясь по ступенькам и обнимая меня крепко, как в детстве.
— Привет, мам.
Отец вышел следом — в своей вечной клетчатой рубашке, с газетой в руках. Кивнул, улыбнулся уголком рта, но обнял тоже — коротко, по-мужски.
— Заходи, дочка. Ужин почти готов.
В доме было тепло, уютно. Камин потрескивал, на столе уже стоял чайник, а в воздухе витал аромат свежей выпечки. Мы сели в гостиной — мама налила чай, отец спросил про работу, как всегда: "Дела выигрываешь? Клиенты не подводят?" Я ответила стандартно: "Всё хорошо, пап. Два дела закрыла на этой неделе, третье в процессе." Не стала углубляться. Для них я была просто успешной дочерью.
А потом вышла сестра. Полина. Она младше меня на десять лет, с копной рыжих волос (в папу) и вечной улыбкой. Она училась в институте на дизайнера и иногда подрабатывала в местном ателье, теперь мечтает стать моделью. В общем в данный момент, безработная дылда на шеи у родителей.
Поли обняла меня, чмокнула в щёку.
— Сестрёнка! Ты выглядишь... уставшей. Москва тебя жрёт, да?
Я усмехнулась.
— Есть немного. А ты как?
Пожала плечами.
— Скоро буду по всей Москве на билбордах висеть, вот увидишь.
— Скоро это когда? Найди уже работу и дай родителям пожить спокойно.
— Отстань от сестры — буркнула мама — Всему свое время. Не у всех все получается с первого раза, как у тебя.
— У меня не с первого раза получилось мам. Я для этого много училась и пахала, пока другие шлялись по вечеринкам и клубам.
— За то у меня есть что вспомнить и детям рассказать, в отличие от тебя. Врятли у тебя вообще дети будут, с твоей то работой.
— Я бы на твоем месте «такое» детям не рассказывала, на психиатрах разоришься.