Возражение отклоняется

Андрес Кэти

— Пионы... милый жест, — сказала я, скрывая улыбку за кружкой. — Только они вянут быстро. Надеюсь, ты не планируешь каждый день новый букет?

Он поставил передо мной тарелку, сел напротив.

— Планирую, — ответил серьёзно. — И завтрак. И... чёрт, что там ещё? Прогулки под луной? Кино? Я вчера ночью гуглил "как ухаживать за девушкой". Там советуют начинать с комплиментов. Ты выглядишь... — он замялся, осмотрел меня. — Красиво.

Я рассмеялась — искренне, от души. Он выглядел таким... не в своей тарелке. Кирилл Ракитин,

сидит и краснеет над статьёй из интернета.

— Комплимент принят. Только не переигрывай, а то я подумаю, что ты подменил себя клоном.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло облегчение.

— Ладно, не буду. Но сегодня выходной. У тебя планы?

Я задумалась, ковыряя овсянку. Планы? Обычно суббота — это дела, бумаги, звонки. Но сегодня... сегодня ничего.

— Нет. А у тебя?

— У меня — да. С тобой. Поедем на дачу? Там озеро, лес. Можно погулять, подышать. Без телефонов. Только мы.

Я подняла бровь.

— А если я скажу нет?

Он пожал плечами.

— Тогда нет. Но... пожалуйста? — последнее слово вырвалось с запинкой, будто он впервые в жизни его произнёс и сразу пожалел.

Я допила кофе, поставила кружку на стол — чуть громче, чем нужно. Встала.

— Нет. И... спасибо за завтрак.

Секунда тишины. Я видела, как у него дрогнула челюсть. Глаза стали на тон темнее, как небо перед грозой. Он не кричал. Не хлопал дверью. Просто сидел неподвижно, пальцы медленно сжались в кулак на столе — так сильно, что костяшки побелели. В комнате вдруг стало тесно от его злости, хотя он даже не пошевелился.

— Нет, — повторил он тихо, будто пробовал это слово на зубах и оно оказалось горьким. — Просто «нет».

Я пожала плечами, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё сжалось.

— Именно так. Ты сказал «поедем», я сказала «нет». Ты же обещал играть по новым правилам, помнишь?

Он медленно встал. Высокий, в этой белой футболке, которая натянулась на плечах, когда он напрягся. Сделал шаг ко мне — не угрожающе, но так, что я невольно отступила спиной к кухонному острову. Он остановился в полуметре. Глаза в глаза.

— Я всю ночь гуглил эту романтическую херню, — произнёс он сквозь зубы, голос низкий, сдержанный, но в нём звенела сталь. — Заказал пионы в пять утра, потому что все магазины ещё закрыты. Готовил тебе эту чёртову овсянку, пока ты спала. А ты... просто «нет»?

Я почувствовала, как спина упёрлась в край столешницы. Он не касался меня, но воздух между нами искрил.

— Да, — ответила я, не отводя взгляда. — Просто «нет». Потому что я не обязана соглашаться только потому, что ты старался. Это и есть новые правила, Кирилл. Ты просишь — я могу отказать. И ты принимаешь это. Без давления.

Он сжал челюсть так, что я услышала, как скрипнули зубы. На секунду мне показалось — сейчас сорвётся: схватит за горло, прижмёт к стене. Я даже напряглась всем телом, готовая к этому. Но он выдохнул. Медленно.

С силой, будто выталкивал злость из лёгких.

— Хорошо. Не поедем.

Отступил на шаг. Ещё один. Повернулся к раковине, включил воду — громко, резко — и начал мыть свою тарелку. Движения жёсткие, точные, будто он с силой оттирал не жир, а собственное раздражение.

Я стояла и смотрела на его спину. На то, как напряжены плечи под футболкой. На то, как он старается не разбить кружку о край раковины.

— Я поеду домой. Спасибо за завтрак. Правда.

Он не обернулся.

— Водитель внизу. Машина ждёт.

Голос холодный, официальный. Как будто мы снова адвокат и подзащитный.

Я пошла к выходу. На пороге остановилась.

— Кирилл.

Он повернулся. Медленно. Лицо — каменное, без намёка на эмоцию. Ни злости, ни тепла — только пустота, за которой, казалось, кипит всё сразу: гнев, обида, отчаяние.

Я смотрела прямо в эту пустоту. Голос мой звучал ровно, как чтение нормы в зале суда — чётко, без дрожи, без намёка на слабость:

— Статья 11 Кодекса профессиональной этики адвоката. Запрещает принимать поручение при наличии конфликта интересов. Интимные отношения с клиентом — это уже потенциальный конфликт. Я не могу рисковать. Ни твоим делом. Ни своей лицензией. Это не личное. Это правила игры.

Сделала паузу. Каждое слово падало между нами, как тяжёлый камень, оставляя трещины в невидимой стене между прошлым и будущим.

— Твоё дело ещё не закрыто, Кирилл. Пока последнее постановление не вступит в силу, я — твой адвокат. И этого достаточно.

Его взгляд дрогнул. Но я не дала ему шанса перебить.

— Если кто-то узнает… если хоть один намёк просочится — меня лишат статуса за один день. Без права восстановления. А тебя? Тебя обвинят в давлении на защитника. В попытке повлиять на ход следствия. Ты понимаешь, чем это закончится?

Он сделал шаг ко мне. Ещё один. Остановился так близко, что я почувствовала тепло его тела сквозь ткань халата.

— Ты думаешь, я этого не просчитал? — тихо спросил он. — Думаешь, я позволю кому-то тронуть тебя? Даже если это будет сама палата адвокатов?

Я подняла подбородок.

— Это не тебе решать, Кирилл. Это решает дисциплинарная комиссия. И если я сейчас переступлю черту, я сама себе подпишу приговор. Я не стану той, кто ради члена клиента продаёт свою репутацию. Никогда.

Он сжал челюсть так, что я услышала хруст.

— Тогда я закрою дело. Сегодня.

Я рассмеялась — коротко, сухо.

— Ты не можешь «сегодня». Есть сроки. Есть следствие. Есть прокуратура, которая всё ещё держит дело на контроле.

— Могу, — сказал он спокойно. Слишком спокойно. — Последнее постановление о прекращении уже подписано. Лежит у председателя Мосгорсуда. Он ждёт моей команды, чтобы поставить печать и отправить в канцелярию. Один звонок. Пять минут.