Ужасный
Шрифт:
Как только все приведено в порядок, я отправляюсь в пекарню, чтобы убедиться, что моя милая Тэлли в безопасности. Проведя разведку с камер видеонаблюдения, я смог выяснить, что она живет в квартире над пекарней. Все, что мне нужно сделать, это небольшой безобидный взлом и проникновение, убедиться, что она крепко спит в своей постели, и я отправлюсь восвояси.
Парковочное место пекарни в переулке за зданием Тэлли на удивление пусто, и я делаю мысленную пометку узнать, где паркуется Джио. Если он не пользуется их парковочным местом, то, скорее всего, дорого платит за место в гараже, не говоря уже о том, что оно может находиться в нескольких кварталах отсюда.
Я
Прихожая отделяет дверь снаружи от кухни и еще одну дверь, которая ведет на лестницу в резиденцию. Каждая ступенька из красного дуба скрипит под моим весом. Они выглядят так, словно были оригинальными для здания, поэтому я замедляю шаг на случай, если они такие же шаткие, как кажутся. Длинный узкий коридор на втором этаже темный, но легко определить, какая дверь принадлежит ей и ее nonni.
У них есть венок на День благодарения, сделанный из форм для кексов, и яркий приветственный коврик в форме куска торта с кружкой чая сбоку. «Приходи за сладостями, оставайся на ужин» написано изящным курсивом. Я только что познакомился с этими двумя мужчинами, но если бы мне пришлось гадать только по их отношению, я бы поспорил, что Тони настоял на украшениях, и Джио быстро сдался, чтобы сделать своего мужа счастливым. По телевизору раздается культовый возглас Люсиль Болл, сопровождаемый взрывом смеха аудитории, сочетание, которое навсегда останется в моей памяти благодаря одержимости моей nonna песней «Я люблю Люси». Похоже, Аморетти питают такую же любовь к классическому ситкому 50-х годов.
Дверь Тэлли, однако, пуста, лишена цвета и радушия. Это такая же обычная дверь, как и любая другая, но по сравнению с nonni, это почти... грустно.
Что за хрень! Возьми себя в руки, это всего лишь чертова дверь.
Я прислушиваюсь к любому движению за пределами ее квартиры, прижавшись ухом к деревянной двери. Я ничего не слышу, и сквозь щели не проникает свет.
После еще нескольких минут тишины я использую свой шанс и так тихо, как только могу, вытаскиваю скрученный стержень и выбираю его из набора на брелке. Достаточно небольшого напряжения и нескольких плавных касаний тумблеров в замке, чтобы дверь с тихим щелчком открылась. Опять же, это почти не доставляет хлопот, и я мысленно проклинаю себя за то, что допустил такое нарушение мер безопасности. Сделав мысленную пометку немедленно исправить это, я проскальзываю в дверь и закрываю ее за собой, не издав ни звука.
Сладковато-цветочный аромат Тэлли наполняет мои чувства, и член напрягается под брюками. Высокая черная ширма помогает отделить прихожую от остальной части комнаты, так что я защищен от ее взгляда — где бы она ни была. Ее обувь выстроена в красивую прямую линию, а пальто и жакеты висят на дверных ручках на стене. Я ставлю свою трость рядом с дверью, но остаюсь за ширмой и наклоняюсь за нее, чтобы заглянуть дальше в студию.
На подоконнике расставлены цветы в горшках, зелень и лампы с подогревом. Сладкий аромат напоминает мне о пастельных и розовых тонах, как в пекарне внизу, но комната Тэлли полна черного, насыщенного серого и глубокого пурпурного — идеальная палитра и воплощение ее натуры. Красота из тьмы.
В другом конце
По другую сторону экрана приватности находится причудливая мини-кухня с двумя стульями на переносном островке. В одном углу стоит огромное кресло, которое выглядит чертовски удобным, а кровать размера queen-size с фиолетовым покрывалом и изголовьем из серой ткани, кажется, занимает всю остальную часть комнаты. Манекен в мешковатом черном платье и белой ткани, накинутой на нее наподобие шарфа, стоит там, где обычно стоит телевизор. Я почти вижу, как она сидит, прислонившись к изголовью кровати, используя колени в качестве стола, рисуя и изучая свой дизайн.
Ее по-прежнему нигде нет, пока я не вижу открытую дверь в ванную. Осознание этого отрывает меня от размышления, и я замираю, беспокоясь, что привлеку внимание ошеломляющей, но разъяренной vipera. Из-за двери клубится пар, и я не могу заглянуть внутрь под таким углом, а это значит, что она не может видеть меня.
Слава Богу.
Я снова медленно отступаю за перегородку и нахожу небольшую щелку между ширмами, чтобы не спускать глаз с дверного проема ванной. Мой учащенный пульс почти успокоился, когда в кармане зазвонил телефон, снова вызывая у меня сердечный приступ. Я перевожу взгляд с ванной на свой экран, проверяя сообщение.
рейз
Чувак, какого хрена ты убил Альфонсо?
Блядь.
Если мой собственный лучший друг думает, что я убил водителя Клаудио, то я облажался с самим Клаудио.
Это был не я.
Ты уверен?
Клянусь. Парень у мусорного контейнера — мой, но Клаудио не должен знать ни о том, ни о другом.
Мы можем заставить исчезнуть одного парня, но как, черт возьми, нам выставить водителя так, будто это сделал кто-то другой? Он выглядит так, будто либо подрался с тобой, либо попал на дерьмовую гильотину. Клаудио не поверит, что ты этого не делал. Черт, я даже не уверен, что верю тебе.
Я сдерживаю стон. Это такое дерьмовое шоу. Как только Клаудио увидит этот порез, он заподозрит меня.
Я пока не знаю, как это скрыть. Отведи его обратно на бойню. Мы разберемся с этим, когда я вернусь. Если мы не решим, что делать к завтрашнему ужину, я собью Клаудио со следа.
А другой парень? Куда его пристроить? В тот же ряд?
Нет, это было личное. Он пойдет искупаться в реке Чарльз. Но головы обоих спаси.
У тебя-то это получилось, больной ублюдок.
Я ухмыляюсь, глядя на свой телефон, прежде чем убрать его обратно в карман. Рейз, его братья и я совершаем два вида убийств. Одни за Клаудио, другие против. Те, которые я использую против моего дяди, будут похоронены в одном месте, но все остальные мы выбросим в Бостонской гавани. Туда отправится Перси. Если его когда-нибудь найдут после того, как мы с ним закончим, его тело без пальцев, без зубов и воды будет невозможно идентифицировать.
Эта мысль успокаивает меня. Человек, напавший на Тэлли, больше никогда не побеспокоит ее. И она в безопасности в своей квартире. Я не знаю, что нас ждет дальше, но пока этого достаточно.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но звук ее напева разносится в воздухе. Мелодия звучит мягко под струями душа. Моя ухмылка превращается в легкую улыбку, пока я слушаю, и я делаю первый глубокий вдох с тех пор, как она оставила меня в театре «Ривер».
С ней все в порядке. Теперь я могу идти...