Ужасный
Шрифт:
— Не может быть, чтобы эта маленькая vipera когда-либо сама прикасалась к тебе. Ты не стоишь такой привилегии.
Он отпускает Перси, чтобы тот снова схватил его за руку. Бритва срезает мизинец, как масло.
— Десять. Именно столько раз ты нападал на нее, ублюдок.
Пронзительный крик Перси затихает, когда он теряет сознание. Его голова падает на грудь, а руки опускаются по бокам. Кровь блестит в замерзающих лужах на тротуаре, и я жалею, что не могу увидеть, как алый цвет стекает в ливневую канализацию переулка.
Сев собирает восемь отрезанных пальцев,
Тем временем Сев опирается на трость, чтобы встать, казалось бы, его не беспокоит человек, умирающий у него на глазах. Он спокойно прислоняет трость к стене и крепче сжимает бритву в руке. Так же небрежно он собирает густую шевелюру Перси и наклоняет его шею под странным углом.
— В тот момент, когда ты прикоснулся к моей женщине, твоя жизнь была кончена. Я предупреждал тебя не лгать мне, Перси. La verita e bella. Истина прекрасна. Это всегда было твоей судьбой, но, по крайней мере, ты бы не умер лжецом.
С этими словами Сев глубоко вонзает бритву в шею Перси и с ворчанием поворачивает лезвие в другую сторону. Кровь брызжет в стороны, нападавший умирает мгновенно, и Сев с глухим стуком роняет его, прежде чем вытереть бритву о рубашку жертвы. Когда он заканчивает, шея Перси остается свисать с его плеч, а голова почти полностью оторвана.
Окончательность момента звенит, как колокол, в тихой пустоте переулка. Я ошеломленно замираю, но внутри умираю от желания побежать к человеку, который только что убил ради меня. Мое естество пульсирует, а соски покалывает от его смертоносных прикосновений.
Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так, но я отступаю, прежде чем совершу что-нибудь невероятно глупое, например, прыгну в объятия убийцы и буду умолять его унять эту боль внутри меня.
Никто никогда не заступался за меня. Я была пешкой до того, как меня похитили, а после мне пришлось прятаться, чтобы оставаться в безопасности. Мои nonni делали все возможное, чтобы любить меня, несмотря на эту травму, но мне нужно было возмездие, а это было невозможно. Никто не может сразиться с мафией и выжить. Годами я молча страдала от своих кошмаров и без надежды на справедливость. Если только я не буду бороться за это сама.
И все же Сев только что вступил в эту битву за меня.
— Рейз, мне нужно прибраться.
Я снова подкрадываюсь поближе ко входу в переулок и напрягаю слух.
— Какого хрена, — ругается Рейз так громко, что я слышу его через динамик телефона, и Сев морщится. Он нажимает кнопку, уменьшающую громкость, пока его двоюродный брат жалуется. — Север, я думал, ты идешь на спектакль или еще на какую-нибудь хрень. Теперь мне нужно идти...
Север.
Я бросаю взгляд на труп у его ног.
Да, это верно.
—
Рейз издает стон, достаточно громкий, чтобы я услышала его даже на таком расстоянии.
— Да, на этот раз я позволил своим эмоциям взять верх, но ублюдок заслужил это... Конечно, я помогу в следующий раз. Ты же знаешь, я живу ради этого дерьма.
Я тоже.
Черт, Север, возможно, еще более облажался, чем я. Я ненавижу то, что мне это нравится.
Пока разговор продолжается, я отступаю. Было рискованно оставаться так долго, но прослушивание дало мне информацию, в которой я не подозревала, что нуждаюсь. Мне просто нужно подождать, пока он вернется в здание. Тогда я продолжу свои планы на вечер.
Он не понимает, что я иду за ним, когда он ведет меня к черному Роллс-Ройсу на VIP-парковке. Однако на всякий случай, если он меня заметит, я прячу нож в карман плаща и крепко сжимаю рукоятку.
Мое сердце бешено колотится в груди, пока я прокручиваю сценарий в голове. Однажды я уже облажалась, пытаясь уничтожить эту цель, когда не была готова. Я больше не повторю этой ошибки.
Мелодия всплывает у меня в голове, помогая сосредоточиться.
Сцена 11
ВОДИТЕЛЬ
Север
Ярость все еще бурлит в моих венах, когда я анализирую человека, которого только что замучил до смерти. Тихий, крошечный, менее расстроенный голосок внутри меня шепчет, что я, возможно, увлекся. Но воспоминание о побледневшей от страха Тэлли вспыхивает в моей голове, и все мои сомнения исчезают.
Блядь, я хотел бы сделать это снова.
Я думал, что смерть девчонки пятнадцать лет назад была единственным, что могло меня так разозлить. Очевидно, любая несправедливость по отношению к Тэлли имеет тот же эффект. Но почему она? Я едва знаю эту женщину.
И все же...
Если я честен сам с собой, в ней есть что-то, что напоминает мне девчонку, которая спасла меня. В один момент Тэлли непостоянна, а в следующий нежно дразнит своих напряженных nonni. Она любит искусство, и когда она борется с собственными нервами, то находит утешение в мягком комфорте и порядке. Чем больше я узнаю о ней, тем еще больше хочу узнать.