Ужасный
Шрифт:
— Здесь есть камеры, идиот. — Я указываю на камеры наблюдения, которые я перенаправил в свою базу данных на прошлой неделе, когда понял, что Тэлли работает в «Ривере». У охранников недельный цикл прослушивания, так что они ничего не поняли. — Ты подвергаешь риску всю операцию Клаудио. Если тебя арестуют, он, не задумываясь, натравит на тебя кого-нибудь в тюрьме, чтобы ты не заговорил.
— Я не крыса, — усмехается он.
— Пока нет. — Я бросаю ему сумку обратно и снова опираюсь на трость.
Больше
— Знаешь что? Отвали, Северино. Я работаю на Клаудио, а не на тебя.
— А как бы отнесся Клаудио к тому, что тебя поймали на торговле наркотиками, пока ты возишь его жену, а? Кстати, Гертруда хочет получить свое пальто.
Фоглио снова пытается поднести косяк ко рту, но я выхватываю его у него из рук и бросаю на землю.
— Эй! — он делает выпад, но я останавливаю его кончиком трости.
— Никакого кайфа на работе.
Он ворчит, хватая с заднего сиденья безупречно белое мамино пальто. Однако, прежде чем отдать его, он косится на мою грудь и фыркает.
— И ты думаешь, что я единственный, кто бросается в глаза. Ты уверен, что хочешь вернуть это обратно?
Я опускаю взгляд на свой костюм и чертыхаюсь. Несмотря на то, что освещение вокруг нас блеклое, алая кровь блестит почти на каждом дюйме моей куртки.
Блядь.
Я так привык выполнять работу в мясной лавке, что забыл, что здесь, на открытом воздухе, мне нужно быть немного более сдержанным в плане одежды. Я был так поглощен защитой Тэлли и наказанием Перси от ее имени, что не подумал об уборке. Это ход новичка, но я ничего не мог с собой поделать, как только Перси оказался в моих руках.
Паника просачивается в мои легкие, но внешне я пожимаю плечами, глядя на Фоглио, как будто мне наплевать.
— Ты беспокоишься о своем дерьме, а я буду беспокоиться о своем. Позвони своему покупателю и скажи, что сделка расторгнута, или, клянусь Христом, это будет твоя последняя сделка.
Ублюдок свирепо смотрит на меня, когда я беру пальто. Я неловко держу его подальше от своей окровавленной одежды, чтобы не было пятен, пока иду к кинотеатру.
Чем ближе я подхожу к рампе театра, тем сильнее потеют мои руки в мамином пальто. Я не знаю, как мне удастся донести это до нее, пока я выгляжу как ходячее место преступления. Возможные решения крутятся у меня в голове, пока шаркающий звук не проясняет мои мысли и не замедляет шаги.
Шум позади меня такой слабый, что я почти не обращаю на него внимания. Но чем дальше я иду, тем сильнее мои инстинкты кричат мне развернуться.
Если эта проклятая свинья все еще торгует наркотиками, я перережу ему глотку.
Эта идея на самом деле слишком заманчива, чтобы от нее отказаться, и я сдаюсь. На расстоянии пары машин от Роллс-Ройса шарканье переходит в хриплые ругательства, и становится ясно, что либо сделка сорвалась, либо это вообще не сделка. Я беру свою трость, чтобы не шуметь, когда подхожу ближе.
Когда я обхожу большой фургон, я вдруг вижу
Должен ли я прекратить это?
Тот факт, что я просто задаю вопрос, а не достаю пистолет из кобуры под мышкой, говорит мне обо всем.
Фоглио уже занесен в мой дерьмовый список за торговлю наркотиками, и я никогда не прощу его за то, что он слепо убивал таких людей, как Бьянчи, от имени Клаудио. На руках водителя, несомненно, столько же невинной крови, сколько и у Винни. Может быть, мне даже повезет, и этот дилер низкого уровня позаботится о Фоглио вместо меня.
Я прислоняюсь к борту фургона, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, чтобы понять, кого Альфонсо разозлил на этот раз. В зависимости от того, что я узнаю, я либо сам пущу пулю в голову нападающему, либо пожму ему руку.
Мужчине удалось схватить Фоглио сзади и дернуть его за волосы. Захват откидывает голову Фоглио назад под неудобным углом, и свет падает на его горло. Он коренастее нападавшего и всего на несколько дюймов ниже ростом, но медлителен и накачан наркотой — легкая мишень. Очевидно, кто проиграет, когда нападающий всадит длинный нож прямо под кадык водителю, точно так же, как это сделал бы я.
Эта мысль зудит у меня в голове, но я отмахиваюсь от нее, чтобы сосредоточиться на сцене передо мной.
— Мои родители... мертвы... — Нападавший шипит так тихо, что все, что я могу разобрать, — это обрывки слов. —...Назови...имя.
Водитель качает головой.
— Нет!
Фоглио в панике, а с клинком там, где он находится, любое движение может быть смертельным. Когда нападавший снова задает ему вопрос, слишком тихо, чтобы я мог расслышать, следующее возражение водителя заставляет кровь потечь у него по горлу, и он взвизгивает.
— Не... скажу...
Нападающий хрюкает и наносит удар глубже, прежде чем спрыгнуть со спины Альфонсо. Водитель прижимает руку к шее, останавливая кровотечение, и приваливается к машине.
Это выглядит плохо, как и большинство травм горла. Это всего лишь поверхностная рана, так что у меня есть время вмешаться, если потребуется.
Я бросаю пальто на землю и прислоняю трость к фургону, чтобы положить руку на кобуру. Хотя я был бы не против, если бы Альфонсо умер прямо здесь и сейчас, для меня это все усложнило бы, тем более что, похоже, нападавший охотится за информацией, а не за наркотиками.
Возможно, это могло бы быть выгодно не только одним способом. Я мог бы подождать и услышать, что хочет знать злоумышленник, а затем убить их обоих...
Нападающий наклоняется к лицу Фоглио, снова приставляя нож к его горлу. Их торопливый, яростный шепот невозможно разобрать. Но затем злоумышленник протягивает руку и проводит ладонью по замерзшей бетонной стене гаража. Он подносит руку к лицу и наклоняет голову, и что бы он ни сказал дальше, водитель замирает. Его единственное движение — это когда у него открывается рот, чтобы заговорить.