Шрифт:
Глава 1
Сенатор задумчиво курил в небо, следя за полётом дыма. Тот, в безветренную погоду, медленно таял над нашими головами.
— Ты же знаешь про императорскую магическую академию? — наконец спросил Христофор Георгиевич, переводя взгляд на меня, и сразу же добавил: — Это риторический вопрос, Саша. Академия за последние годы сильно расширилась. Император специальным указом велел принимать туда не только благородных, но и простой люд.
Меня миновало обучение
Артефакторику тоже изучали в императорской академии, как и прочие законные направления магии. В моём случае был учитель на несколько порядков лучше — мой дед. Его в своё время звали преподавать, но он отказался.
И это был наилучший вариант, так как в академии предмет вёл слабый артефактор. Князь Левандовский, насколько я помнил. Патриарх отзывался о его светлости нелестно. Как раз по причине того, что князь дар имел посредственный, развиваться не особо желал, зато должности и регалии любил. А в связи с тем, что артефакторы были редкими магами, его учительская деятельность оплачивалась очень щедро.
В общем, когда речь зашла о моём обучении, Лука Иванович категорически отказался отправлять меня в академию и занялся мной сам.
К тому же для артефактора всегда найдётся работа и место. Это прочим магам академия нужна была как для налаживания связей, так и для демонстрации всему обществу своих умений. Поэтому многие знатные отпрыски отправлялись туда, несмотря на возможность оплачивать лучших учителей на дому.
Эдакий парад одарённых.
Но новость про расширение аудитории академии меня обрадовала.
Как по мне, император сделал очень умный ход. Пусть верность правителю и вкладывалась в умы с малых лет, но семейные приоритеты порой ставились выше. Что же касается безродных или бастардов, то такая возможность сильно повышала их лояльность и верность трону.
Да и чисто по-человечески, я считал, что это правильнее.
— Как ты знаешь, — продолжал сенатор. — Чтобы определить способности одарённого, используется специальный артефакт. В академии установлен один из самых сильных и точных. Изготовлен он полтора века тому назад, с участием твоего предка, кстати говоря. Тогда над зеркалом работало сразу несколько артефакторов.
— Зеркалом?
— Да, артефакт выполнен в виде ростового зеркала. Весьма поэтично: смотрящий в него видит всё про себя. Отражение будущей силы.
— Да, звучит красиво, — согласился я.
Я уже догадался, что за проблема возникла. Но позволил Христофору Георгиевичу рассказать всё самому.
— Ректор императорской академии, как раз тот самый друг, про которого речь. Драговит Ряпушкин.
Удивился я не имени распорядителя учебного заведения. А отсутствию титула. Такие посты простые люди обычно не занимали.
— Да-да, ты всё правильно понял, — Воронцов заметил мою реакцию. — Драговит баснословно богат, но
— И какие же у него проблемы? — я решил подыграть графу.
— Зеркало не работает, — он подтвердил мои догадки. — Его сломали.
— Ну, если это происки недоброжелателей…
— Артефакт сломал сын Драговита, — вздохнув, сообщил сенатор. — Так что если об этом узнают, то Ряпушкина выгонят с позором, как и его сына. Он как раз из тех, кто поступил в академию по новому указу. Мало того, это происшествие используют для того, чтобы попытаться отменить указ.
— А это точно сделал его сын? — было похоже как раз на инсценировку.
— Да, Александр, точно. Он сам признался. Собственно, если бы Тихослав не пришёл к отцу, то выяснилось бы это лишь на вступительных испытаниях.
А они начнутся в середине лета, то есть уже скоро. Да уж, это проблема.
— Драговит в отчаянном положении, как сам понимаешь. Официальный запрос он сделать не может, сразу выяснят обстоятельства поломки. Неофициально — боится огласки. Недругов у него полно, особенно среди знати. Мало кому нравится, что их отпрысками командует безродный.
— Так это неофициально? — уточнил я.
На самом деле, законность меня волновала мало. Но надо было понимать, к чему готовиться.
— Неофициально. Но заказ будет оформлен по всем правилам, только как частный. Такое как раз возможно провернуть. Твою работу с артефактом вряд ли удастся скрыть, ну а там уже по факту проблемы не будет. Зато будет рвение ректора решить всё за свой счёт.
Удивительно, как даже из такой ситуации можно получить выгоду. Хватка у Ряпушкина что надо. Мне всегда нравились такие люди. Тонут, но не сдаются.
— Это хорошо.
— И за оплату не волнуйся, денег, как я уже говорил, у Драговита очень много. Так что твои услуги он оценит по достоинству.
— Это тоже хорошо, — задумчиво протянул я. — Но мне, конечно же, сначала нужно взглянуть на артефакт.
Работа полуторавековой давности, да ещё и совместными усилиями нескольких мастеров… Интересный вызов. Я согласился бы лишь ради этого.
— А как этот Тихослав смог сломать зеркало? Разбил что ли? — мне стало интересно, каким образом возможно повредить столь мощное устройство.
— Это ты у него самого спросишь. Я таких подробностей не знаю.
— А что у него за дар?
— Менталист он, вроде как талантливый, судя по словам Драговита. Ну так что, Александр, возьмёшься? — Воронцов взглянул в сторону особняка: мы уже долго беседовали, и пора было возвращаться.
— Возьмусь. Только не говорите, что мне придётся идти учиться в академию под прикрытием, — пошутил я.