Ужасный

Риверс Грир

— Это ты.

В этот момент нападающий наносит удар.

Он перерезает шею водителю одним плавным движением, почти начисто...

Точно так же, как поступил бы я. Точно так же, как я поступил с Винни вчера. И точно так же, как я поступил с уродом в переулке всего несколько минут назад.

Что за херня!

Это моя подпись, но я не знаю, откуда злоумышленник мог быть знаком с тем, как я работаю. Люди редко видят тела, если только моему дяде не нужны

доказательства смерти. Только Клаудио или кто-то из его людей мог знать мой мотив. И даже если это кто-то близкий к Клаудио, зачем ему копировать мои методы убийства человека, который был верен ему более десяти лет? Я не могу понять, с какой стороны это может быть полезно для меня.

Все мои опасения по поводу вмешательства исчезают. Я не могу позволить подражателю разгуливать на свободе. Не говоря уже о том, что если кто-то в семье подумает, что я совершил это как несанкционированное убийство, я буду мертв задолго до того, как смогу исправить ошибки, совершенные моей семьей. Однако осознание приходит ко мне слишком медленно.

Голова мужчины наклоняется при звуке того, как я вытаскиваю пистолет из кобуры, и он исчезает прежде, чем я успеваю прицелиться. Он перепрыгивает через низкую цементную стену гаража и убегает. Его громоздкий плащ развевается на ветру, слегка замедляя его движение, но этого недостаточно.

Хотя я всегда преуспевал в поднятии тяжестей и борьбе тростью хапкидо в боевых искусствах, бег никогда не был моей сильной стороной. Я не могу сравниться со скоростью, с которой он передвигается легкими, бесшумными шагами. Вместо того, чтобы следовать за ним, я сосредотачиваюсь на том, в какую сторону он идет. Позже я сделаю перекрестные ссылки на записи с камер видеонаблюдения. Он держится подальше от уличных фонарей, и очевидно, что он хорошо знает местность, когда бежит к тонкой щели между двумя зданиями и исчезает внутри. Из-за этого направления будет трудно установить, в какую сторону он пошел, на кадрах камер наблюдения, но, надеюсь, у меня их достаточно, чтобы прикрыть свои базы.

Я напрягаюсь, чтобы расслышать его, но все, что доносится, — это звуки Ганновер-стрит, Северной площади и смех группы людей, покидающих афтепати в «Ривере». Последнее заставляет меня бросить взгляд в угол, где у стены гаража лежит труп. Голова водителя свисает с позвоночника на окровавленной нити, рот и глаза широко раскрыты от шока.

И я единственный подозреваемый в округе.

Блядь.

Сцена 12

ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ДВЕРЬ

Север

Человек, убивший водителя, исчез, и теперь мне приходится с этим разбираться. Разочарование обжигает затылок. Мне нужно поймать ублюдка, но как поймать убийцу, когда все, что у тебя есть в качестве улик, — это окаменевшее тело и тень?

Хотя водитель, казалось, был искренне шокирован, увидев

нападавшего, они явно знали друг друга. Какую информацию хотел получить этот человек, и как долго он ждал, чтобы вытянуть ее из Альфонсо? Слышал ли он, как я разговаривал с Перси? У него теперь тоже есть что-то на меня? Может быть, Тэлли что-то видела...

Меня охватывает паника.

С Тэлли все в порядке?

Я сдерживаю проклятия, которые вертятся у меня на губах, пока набираю сообщение Рейзу.

У меня еще одна уборка, но мне пора идти.

Рейз

E che cazzo, Sever?

«Какого хера, Север?» Бедняга в шоке, а он еще даже не видел Перси.

На Альфонсо было совершено нападение.

Рейз

Что за хуйня?!

Я объясню позже. Мне нужно идти.

А как же твоя мама?

Дерьмо.

Я оглядываюсь по сторонам, но тот, кто только что покинул вечеринку, должно быть, припарковался в другом месте. Мой костюм может выглядеть как разные оттенки алого и черного под покровом тьмы, но внутри будет очевидно, что пятна — это кровь. Теперь здесь, на открытом месте, лежит мертвое тело, спрятанное только потому, что оно было в углу гаража за Роллс-Ройсом. Я никак не могу зайти внутрь и оставить его там. В кои-то веки я даже благодарен судьбе за то, что моя мать потребовала частную VIP-парковку, где театр держит свой запасной фургон и грузовики.

Я быстро печатаю ответ.

Я расскажу ей правду позже. Сейчас мне нужно идти. Ключ от Роллс-Ройса будет над шиной.

Не дожидаясь, пока кто-нибудь случайно обнаружит меня и тело, я быстро запихиваю Альфонсо в багажник. Острая, как стекло, боль пронзает меня от лодыжки до колена, и я морщусь, но в остальном легко, благодаря мышечной памяти, запихиваю тело внутрь.

Закончив, я запираю все это и оставляю ключ на заднем колесе со стороны водителя, прежде чем написать матери.

Кое-что произошло. Мне нужно идти.

Гертруда

Ладно, дорогой, развлекайся! Мы с девочками просто болтаем, так что не торопись. Если мы захотим прогуляться по городу, я попрошу водителя отвезти нас.

Я вздрагиваю.

Напиши Рейзу. Он отвезет тебя, куда бы ты ни пошла. Объясню позже.

Гертруда

Конечно. Чао.

Я просматриваю наши сообщения и возвращаюсь к тем, что были с моим кузеном.

Рейз

Роман сказал, что возьмет фургон, пока я разберусь с Гертрудой. Что мне ей сказать, если она начнет задавать вопросы?

Я вздыхаю.

Она этого не сделает.

Она никогда этого не делает. Ответ «Конечно. Чао.», который она мне только что дала, является для нее стандартным. Чем меньше женщины в семье знают, тем они в большей безопасности. Несмотря на то, что она пытается заставить меня поверить, я знаю, что она не совсем в неведении. Клаудио запустил свои грязные пальцы в слишком много выгребных ям, чтобы она не обратила на это внимания. Впрочем, все именно так, как сказал Винни. Удобное невежество в мафии — это блаженство.