Третий. Том 6

В кабинете лейтенанта Обри царила привычная тишина. Он развалился в своём любимом кресле из потёртой чёрной кожи, небрежно закинув ноги на край массивного стального стола. Некогда это кресло обладало твёрдой поясничной поддержкой и чётко выраженными подлокотниками — теперь же оно приняло форму именно его тела, как старый верный товарищ, знающий все его привычки. Взгляд лейтенанта бесцельно блуждал по серым панелям потолка, испещрённым сетью вентиляционных решёток, а мысли уже давно унеслись далеко от служебных обязанностей — туда, где не было ни рапортов,

ни сводок, ни бесконечной канцелярской рутины.

Он представлял себе такой долгожданный отпуск, который обещали ему после ранения. Отпуск, который он хотел провести не в одиночестве, а в компании одной девушки.

Её звали Арлей.

Она работала в биологической лаборатории станции — на уровне ниже, в той части, где коридоры питательными растворами, а за прозрачными переборками под мягким синеватым светом росли образцы неведомой флоры с дюжины планет. Уже несколько месяцев образ этой блондинки не давал ему покоя. Он представлял, как они будут вместе отдыхать на местном курорте. Главное — вместе.

Раны, полученные в последней операции на планете, почти полностью затянулись. Лишь одна при резких движениях напоминала о себе тупым нытьём. Однако медики настаивали на продолжении реабилитационного периода, и лейтенант не собирался спорить с их решением: он прекрасно помнил, как однажды в молодости проигнорировал предписание врача, после два месяца спустя, угодил на операционный стол с осложнением. Этот урок он усвоил крепко. В последние месяцы работы было столько, что он едва успевал передохнуть между операциями, допросами, докладами и горой разной рутины, что обрушил на него шеф. Небольшая передышка была ему жизненно необходима — по крайней мере, именно так казалось ему самому. Тем более что эту передышку он честно заслужил и планировал провести в компании одной весьма симпатичной блондинки.

Арлей специализировалась на изучении образцов флоры с различных планет. Она анализировала их свойства, изучала молекулярную структуру, исследовала возможности практического применения — фармакологического, пищевого, технического. Обри несколько раз заглядывал к ней в лабораторию по служебным вопросам: то образцы с места преступления нужно было исследовать на предмет токсинов, то заключение получить по какому-нибудь делу. И каждый раз он ловил себя на том, что не может отвести взгляд от её красивого лица. Даже когда она склонялась над микроскопом или делала пометки в электронном планшете быстрым почерком человека, у которого всегда слишком много мыслей и слишком мало времени.

Он следил за каждым её движением.

У Арлей были удивительно живые зелёные глаза, которые словно светились изнутри, когда она увлечённо рассказывала о своих исследованиях. В такие моменты она немного наклоняла голову набок и на переносице появлялась едва заметная морщинка сосредоточенности. А ещё у неё была мягкая, тёплая улыбка, что появлялась, когда она объясняла что-то особенно интересное из своей работы. Голос становился живым и эмоциональным, руки выразительно жестикулировали, и в такие моменты Обри был готов слушать вечность — даже если не понимал совершенно ничего из тех научных терминов, которыми она оперировала с такой же естественностью, с какой он сам произносил наименования оружия.

Единственная проблема заключалась

в том, что Обри совершенно не представлял, как подступиться к этой девушке. Как пригласить её на свидание? В служебных ситуациях он чувствовал себя уверенно: допросы, облавы, проверки, расследования — всё это его стихия, здесь он знал каждый шаг наперёд. Но когда дело касалось личных отношений и романтических жестов, он терялся хуже самого неопытного новобранца в первый день службы. Ему казалось, что Арлей куда больше интересуется своими растениями и микроорганизмами, чем мужчинами вообще и им в частности. Хотя, если вспомнить, она всегда отвечала на его вопросы охотно.

Или это только ему казалось?

Резкий стук в дверь вырвал его из этих приятных размышлений.

— Войдите! — сказал он, поспешно убирая ноги со стола.

Он выпрямился в кресле и попытался принять официальный вид — настолько официальный, насколько это вообще возможно, когда тебя застают в полудрёме посреди рабочего дня.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл сержант Майкс — молодой, затянутый в форменный китель, с планшетом под мышкой. Светлые волосы коротко острижены по уставу, лицо — само воплощение служебного нейтралитета. Именно это Обри в нём и ценил: Майкс никогда не выражал эмоций там, где не требовалось, зато всегда знал, когда требовалось.

— Лейтенант, поступило срочное сообщение с планеты от агента флота, — доложил он размеренным служебным тоном, протягивая планшет. — Требует немедленного внимания.

Обри нахмурился. Сообщения от полевых агентов с пометкой «срочное» обычно означали серьёзные неприятности — причём такие, что не терпели отлагательств и неизменно разрушали любые предвкушения чего-то хорошего.

— От кого сообщение? — он внимательно посмотрел на лицо сержанта.

Майкс опустил взгляд на планшет, чуть нахмурился, пробегая глазами по строчкам.

— Агент… — он запнулся, будто, не веря собственным глазам. — Агент Замухрышка, — наконец произнёс он с тщательно сдержанным выражением.

— А… от него… — разочарованно протянул лейтенант.

Хотел добавить, что его совершенно не волнует, что там написал этот никчёмный агент, и что он с радостью проигнорирует очередной никчёмный доклад. Но вслух этого не произнёс. В своих мыслях он уже вернулся на тёплый песчаный пляж вместе с Арлей. Они расположились на шезлонгах под большим зонтом, и он уже начал наносить солнцезащитный крем на её нежную кожу. Начал со спины — широкими плавными движениями распределял крем между лопаток, постепенно спускаясь всё ниже. И вот здесь из мысленного моря вынырнул этот ненавистный агент Замухрышка и решительно разрушил всю идиллическую картину.

— И что там пишет эта Замухрышка? — спросил Обри, нехотя протягивая руку за планшетом.

— Агент докладывает о предательстве в рядах Имперской Закупочной Корпорации, — сжато пересказал Майкс содержание сообщения, пока лейтенант просматривал верхние строки. — Утверждает, что их куратор, некто Финир, в действительности работает на Мидланд и умышленно подставляет их под удар.

— Финир? — переспросил Обри с откровенным недоверием в голосе. Он поднял взгляд от планшета. — Да этот Замухрышка, похоже, сегодня слишком много выпил. Или вообще там окончательно свихнулся.