Ужасный
Шрифт:
Что за херня! Что, черт возьми, происходит?
— Несчастный случай? Опять? — Дикки смеется. Мне было наплевать, что садовник умер, но судья не держал зла так, как я, и от его бессердечной реакции у меня мурашки по коже. — Полагаю, мне не стоит удивляться. Неуклюжий болван, не так ли? Кажется, я припоминаю, что во время одного из моих визитов у него была стычка с садовыми ножницами.
Моя вилка царапает по тарелке.
Все морщатся, а моя мама цокает.
—
— Прошу прощения, Гертруда. — Я складываю пальцы домиком перед лицом, чтобы скрыть хмурый взгляд, который прорвался сквозь мою защиту. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве это не было много лет назад, Дикки?
Если раньше атмосфера в комнате была неловкой, то сейчас она ледяная. Напряжение давит мне на спину, и, клянусь, даже у горничной дрожат руки. Она возвращает их в карманы и стоит как вкопанная.
— Да, — отвечает за него Клаудио. — Я бы сказал, что в наши дни трудно найти хорошего помощника, но, боюсь, дело не только в этом. Я не могу дозвониться до своего капо, чтобы спасти ему жизнь, и мне пришлось действовать самому. Прошлой ночью был убит мой водитель, а садовник умер такой жестокой смертью. Это «несчастный случай»? Хa. У ублюдка в груди были ножницы по самую рукоятку.
— Боже мой, — выдыхает Дикки. — Ты вызвал полицию? Это не неуклюжий несчастный случай, Клаудио.
— Никаких полицейских. Ты это знаешь. Хотя я думал так же. Моя жена, кажется, считает иначе, но она всегда была наивной. Очевидно, степень ботаника ни черта не значит, когда речь заходит о здравом смысле.
Глаза моей матери сужаются, но, кажется, никто, кроме меня, этого не замечает.
— Это ужасный путь, это точно, — соглашается Дикки за очередным глотком вина. — Между прочим, Клаудио, отличный винтаж. Просто в Неваде так не делают.
И вот так мы двинулись дальше. Что за обычная беседа за ужином без намека на убийство?
— На самом деле это не винтаж, но на вкус еще лучше. Эта конкретная бутылка произведена на моем собственном винограднике. У нас были небольшие проблемы с кислотностью этой партии, но нет ничего, что не исправит небольшое смешивание и карбонат кальция.
— На рынке вы не найдете ничего подобного, — добавляю я. — Во всяком случае, я так слышал.
Клаудио фыркает.
— И все же ты не выпил ни капли.
Я пожимаю плечами.
— Что я могу сказать? Если уж на то пошло, я любитель ликера.
Моя мать хмурится. Она знает, что я испытываю такое же пристрастие к вину, как и мой отец. Я подозревал, что это стало причиной его падения, так что у меня есть свои причины не пить у Клаудио. Она в безопасности от такого же исхода, но, учитывая то, как она вела себя после смерти моего отца, я не возражаю, чтобы она пила с виноградника Клаудио. Ее судьба зависит от нее самой.
— Ты никогда не пробовал? — спрашивает Дикки.
—
Я беру сверток, который держу рядом с тростью, и достаю из кармана опасную бритву, чтобы разрезать заклеенный шов. Внутри в холщовом мешке лежит деревянная коробка, поэтому я вытаскиваю ее и ставлю на стол.
Разворачивать его здесь немного театрально, но я ни в коем случае не собирался брать с собой только бутылку, поскольку на пробке нет защитного уплотнения. Делая это таким образом, плюс время, необходимое для открытия контейнера, я чувствую, что содержимое в безопасности.
Ирландцы в Вегасе клянутся этим брендом, так что, к сожалению, здесь он пропадет даром. После того, как я открою его, я сделаю не больше глотка и не возьму его с собой домой. Но все это будет стоить того, чтобы посмотреть на лицо моего дяди, когда он поймет, откуда я это взял.
Когда я открываю ящик из светлого дуба, чтобы достать виски, внезапно появляется дворецкий, которого я никогда не встречал, и пытается отобрать его у меня. Я хватаю бутылку за горлышко и свирепо смотрю на него, пока открываю пробку. Он пытается забрать ее еще раз, но я фыркаю на него.
— Просто принеси мне стакан.
Он быстро кивает и идет за стаканом со льдом из бара.
— Прости, дорогой. — Тон моей матери звучит скорее разочарованно, чем извиняющимся. — Он все еще относительно новичок и не знает всех твоих... гм, особенностей.
— Мои извинения, сэр, — шепчет мужчина, прежде чем передать мне стакан.
— Без проблем. Как сказала Гертруда, у меня есть «особенности». — Я осматриваю стакан и нюхаю его для верности.
— Боже мой, Северино, стекло чистое, — рявкает Клаудио.
— Так и есть. — Я наливаю виски на два пальца и, наконец, передаю бутылку. — Пожалуйста, разделите со всеми за столом.
Мама отмахивается от него и продолжает пить вино. Когда мужчинам подали, я поднимаю свой бокал.
— За знание и истину. Благополучие!
Клаудио изучает меня, но они с судьей все равно повторяют мой тост.
Я взбалтываю напиток, вдыхая восхитительный аромат ванили, дуба и специй, прежде чем сделать глоток.
Судье, кажется, это нравится, но мой дядя корчит гримасу.
— Это то пойло, которым тебя угостили ирландцы?
Я не могу сдержать самодовольную улыбку на своих губах.
— Те самые. Я подружился с ними, как ты и просил. Хочешь еще, дядя?
Он усмехается.
— Я отправил вас с Винни в Вегас, чтобы разведать глав местных семей, а не подружиться с ними. Ты был разведчиком до того, как я рискнул столкнуться с ними лично, вот и все. Но ты не только не выяснил ничего полезного, теперь ты лучший друг этой свиньи? Они — средство для достижения цели, мальчик. Не союзники.