Герцогиня Эмили
Шрифт:
— Ваша светлость… это же…
— Кофе. Пей.
Он пил, и я видела, как меняется его лицо. Усталость не уходила, но в глазах появлялось что-то — может быть, жизнь. Может быть, надежда.
— Горячо, — сказал он хрипло. — И… бодрит.
— Это не всё, — усмехнулась я. — Вкус придёт потом.
Я обходила стену, наливая каждому. Солдаты брали кружки, пили, передавали друг другу. Кто-то крякал от горечи, кто-то улыбался, кто-то просто молча держал в руках тепло и смотрел на долину,
— Ещё, герцогиня? — крикнул кто-то из башни.
— Всем хватит! — ответила я, поднимая кувшин. — Марфа ещё сварила!
Внизу, у ворот, уже собралась очередь. Я спустилась, разлила остатки, пообещала новую партию к вечеру.
— Герцогиня, — позвал старый солдат с перевязанной рукой. — А что это за зелье такое? Я двадцать лет воюю, а такого не пробовал.
— Зелье бодрости, — ответила я. — Секретное оружие Волькенфельса.
Он засмеялся, и этот смех, хриплый, усталый, но живой, подхватили другие.
На мгновение стена перестала быть полем боя. Она стала местом, где люди просто пили кофе и улыбались друг другу.
Я поднялась обратно и увидела герцога.
Он стоял у южной башни, опираясь на костыль, и смотрел на меня. Я не заметила, когда он вышел — Матиас запрещал ему появляться на стенах после того, как в прошлый раз разошлись швы. Но он был здесь. И в его глазах было что-то, что заставило меня замереть.
— Льюис, — сказал он, не оборачиваясь к другу, который стоял рядом. — Как ты это называешь?
— Восхищение, — ответил Льюис тихо. — Чистое восхищение.
Герцог не ответил. Он смотрел на меня, на солдат, которые пили мой кофе, на улыбки, которые появились на их лицах. И в его взгляде было столько всего, что я не могла отвести глаз.
— Эмили, — сказал он, когда я подошла.
— Лоренц. Тебе нельзя здесь быть.
— Я хотел видеть.
— Что?
— Тебя. — Он взял меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы дрожат. — Ты дала им надежду. Ты дала им то, что я не мог дать.
— Я просто сварила кофе, — сказала я, смущаясь.
— Ты сварила не кофе. — Он сжал мою руку. — Ты сварила веру. В то, что мы выживем. В то, что есть завтра. В то, что этот замок — дом, а не крепость.
Я не знала, что ответить. Молча стояла рядом, чувствуя тепло его руки, и смотрела на солдат, которые, отпив кофе, возвращались к своим постам. Они шли медленнее, но твёрже. Они смотрели вперёд, а не под ноги.
— Сегодня ночью, — сказал герцог тихо. — Я тоже хочу чашку.
— Я принесу.
— Я знаю.
Он отпустил мою руку, и я пошла к кухне за новой порцией. Уже у двери обернулась.
Герцог стоял на стене, опираясь на костыль, и смотрел мне вслед. Рядом Льюис что-то говорил, но Лоренц не слушал. Он смотрел только на
И в этом взгляде было больше, чем он мог сказать словами. Восхищение. И что-то ещё, чему я пока не находила названия.
К вечеру кофе варили уже в трёх котлах. Марфа выбивалась из сил, но улыбалась. Женщины, которые помогали на кухне, разносили кружки по стенам, и запах кофе плыл над Волькенфельсом, смешиваясь с дымом пожарищ и холодным ветром с гор.
Ночью, когда вражеский лагерь затих, а наши дозорные потягивали горячий напиток, Льюис подошёл ко мне.
— Вы знаете, герцогиня, — сказал он, глядя на звёзды. — Я думал, что этот замок умрёт. Ещё до того, как я приехал. Здесь не было жизни, не было надежды. Только долг и сталь.
— А теперь?
— Теперь… — Он усмехнулся. — Теперь здесь пахнет кофе. И люди улыбаются. И даже Лоренц, этот старый ворчун, смотрит на мир иначе. Всё благодаря вам.
— Я просто делала то, что считала нужным, — сказала я, как всегда.
— Знаю. — Он посмотрел на меня серьёзно. — Это и есть чудо.
Мы замолчали. Внизу, в долине, горели костры врага. Наверху, на стенах, наши солдаты пили кофе и ждали рассвета. А где-то между ними, в холодной ночи, тлела надежда.
Самая крепкая. Самая горькая. Самая живая.
Глава 47 Вылазка Льюиса
Глава 47 Вылазка Льюиса
Ночь выдалась тёмной, безлунной. Вражеские костры в долине казались далёкими звёздами, упавшими на землю, но их свет не доходил до стен Волькенфельса. Мы стояли на стене втроём — я, герцог и Льюис. Внизу, у ворот, уже седлали лошадей.
— Ты уверен, что сможешь прорваться? — спросил герцог, опираясь на костыль. Голос его звучал ровно, но я чувствовала напряжение, которое сквозило в каждом слове.
— Я всегда уверен, — усмехнулся Льюис, затягивая перчатки. — А если нет — что ж, значит, не судьба.
— Льюис, — предостерегающе сказала я.
— Шучу, герцогиня. — Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то серьёзное. — Я вернусь. С подмогой или без. Но лучше с подмогой, потому что ваш кофе я ещё не допил.
Он спустился к воротам, и мы остались на стене одни. Внизу, в темноте, слышались приглушённые голоса, звон сбруи, тихие команды. Потом ворота приоткрылись, и отряд Льюиса выскользнул наружу, растворившись в ночи.
Я смотрела в темноту, стараясь разглядеть хоть что-то, но было пусто. Только костры врага мерцали вдалеке.
— Он вернётся, — сказал герцог тихо.
— Я знаю, — ответила я, не оборачиваясь.
Мы стояли молча, и ветер с гор трепал наши волосы. Где-то внизу, в лагере Штауфена, залаяла собака, и снова стало тихо.