Герцогиня Эмили

Шедоу Аурелия

— Привези его живым, — сказал герцог, и в голосе его прозвучала сталь. — Мне нужно знать всё.

Льюис кивнул, посмотрел на меня.

— Вы как, герцогиня? Будете ждать здесь или спуститесь пожелать нам удачи?

Я перевела взгляд на герцога. Он чуть заметно кивнул.

— Я провожу вас, — сказала я.

Во дворе Петер уже сидел в седле, нервно оглядываясь. Трое солдат — хмурые, молчаливые, в потёртых плащах — заканчивали проверять оружие. Льюис подошёл к своей лошади, легко

вскочил в седло и подмигнул мне.

— Не волнуйтесь, ваша светлость. К вечеру эта крыса будет в клетке.

— Будьте осторожны, — сказала я. — Он уже однажды ушёл.

— Во второй раз не уйдёт.

Он развернул коня и кивнул отряду. Ворота открылись, и всадники скрылись за ними, растворившись в сером утреннем свете.

Я стояла во дворе, пока последний звук копыт не затих. Где-то на стене перекликались стражи, из кузницы доносился звон металла — Генрих ковал наконечники. Жизнь в замке шла своим чередом, но над всем этим висело напряжение, как туча перед грозой.

День тянулся бесконечно. Я пыталась работать — проверяла запасы в кладовых, говорила с Марфой о еде на время осады, заглянула в мыловарню, где Зельда с Лорой заканчивали новую партию кофейного мыла. Но мысли всё время возвращались к Льюису и его отряду.

К обеду я вернулась в кабинет герцога. Он сидел у карты, изучая её с таким видом, будто мог прожечь взглядом линию границы.

— Не сидится? — спросила я, присаживаясь рядом.

— Не сидится, — признался он. — Я должен быть там.

— Ты должен быть здесь. Живым. Иначе всё, что мы строим, рухнет.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом взял мою руку — уже без робости, привычно.

— Ты права. Но мне это не нравится.

— Мне тоже.

Мы сидели молча, глядя на карту, где у восточной границы были отмечены тревожные красные точки. Война приближалась, и каждый час был на счету.

К вечеру я снова вышла во двор. Солнце уже садилось, длинные тени ложились на камни, и воздух стал холодным. Я поднялась на стену, чтобы лучше видеть дорогу.

Они появились, когда совсем стемнело. Сначала я услышала стук копыт, потом увидела факелы, движущиеся к воротам. Сердце забилось быстрее.

Льюис въехал во двор первым. За ним — солдаты. А между ними, привязанный к седлу, с мешком на голове, покачивался человек.

Я спустилась со стены и подошла к повозке, которую уже подогнали к подвалам замка. Льюис спешился, и я увидела его лицо. Победной улыбки не было — только мрачная, тяжёлая решимость.

— Живой, — сказал он коротко. — Сейчас начнём разговор.

— Герцог ждёт, — ответила я.

— Хорошо, Вам лучше не присутствовать. Это будет… не для слабонервных.

Я кивнула. Льюис знал, что делал.

В подвале, куда

отвели задержанного, было сыро и холодно. Я не спускалась туда — стояла в коридоре, прислушиваясь к звукам. Сначала ничего не было слышно. Потом — голос Льюиса, спокойный, почти ласковый. Потом — другой голос, сорванный, испуганный. Потом крик.

Я заставила себя не закрывать уши. Это было нужно. Для замка. Для людей. Для герцога.

Когда дверь открылась, Льюис вышел бледный, с каменным лицом.

— Всё, — сказал он. — Он говорит.

В кабинете герцога собрались все: Бардо, Томас, я. Льюис стоял у карты и пересказывал услышанное.

— Его зовут Йохан Шмидт. Тот самый, из отряда. Он подтвердил — засаду организовали по наводке Гризельды. Она передала ему маршрут, деньги, имена людей, которых можно подкупить. — Льюис помолчал. — Штауфен знает, что герцог ранен. Знает, сколько у нас людей. Знает о запасах в арсенале. Знает слабые места в стенах.

Герцог сжал кулаки, но промолчал.

— Есть хорошие новости? — спросила я.

Льюис посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Есть. О мыловарне они не знают. Об оранжерее — тоже. Гризельда не успела рассказать — её увезли из замка раньше, чем вы запустили эти линии. Так что о ваших запасах, герцогиня, враг не в курсе.

Я выдохнула. Это было немного, но это было что-то.

— Что ещё? — спросил герцог.

— Штауфен ждёт подкрепления, но основные силы уже у границы. Через день-два они начнут движение. — Льюис посмотрел на карту. — У нас меньше времени, чем мы думали.

В комнате повисла тишина. Герцог перевёл взгляд на меня.

— Ты всё слышала. Мы готовы?

— Насколько это возможно, — ответила я. — Еда есть, стрелы делают, ворота почти починили. Люди знают, что делать.

— Тогда будем готовиться к худшему.

Все разошлись. Льюис задержался в дверях, посмотрел на нас с герцогом, покачал головой и усмехнулся — впервые за весь вечер.

— Вы двое… — сказал он. — Ладно, пойду распоряжусь, чтобы этого типа увели в камеру. Завтра будет новый день.

Он вышел, и мы остались одни. Герцог смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты не боишься? — спросил он.

— Боюсь, — честно ответила я. — Но это не отменяет того, что нужно делать.

Он протянул руку, и я подошла. Он притянул меня к себе, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мои.

— Война ближе, чем казалось, — сказал он тихо. — Но теперь я знаю: мы не одни.

— Не одни, — повторила я.

За окном выл ветер, и где-то в темноте, у границы, уже собиралось войско Штауфена. Но здесь, в этом кабинете, было тепло. И мы были вместе.