Герцогиня Эмили
Шрифт:
Я улыбнулась, представляя эту картину.
— А потом?
— А потом мы росли вместе. Учились фехтованию, ездили на охоту, дрались с соседскими мальчишками. Когда началась война, Лоренц ушёл на фронт. Я — следом. Мы воевали плечом к плечу пять лет. Я видел, как он менялся. — Голос Льюиса стал тише. — Война никого не красит, а его сломала особенно. Он потерял мать, потом отца, потом ещё кучу людей, которых любил. И с каждым разом становился всё более… закрытым.
— Вы его жалеете? — спросила
— Жалеть? — Льюис покачал головой. — Нет. Лоренц не из тех, кого можно жалеть. Он бы меня убил за такое слово. Но я понимаю его. И знаю, что под всей этой бронёй есть человек, который умеет любить и верить. Просто он давно никому не позволял это показать.
Я молчала, переваривая услышанное. Льюис снова взял кружку.
— Вы не судите его строго, Эмили. Лоренц — сложный человек. Но он не злой. Просто сломанный войной.
— Я не сужу, — ответила я. — Я просто делаю свои выводы.
— И какие же? — Льюис прищурился.
— Пока что я вижу человека, который привык доверять только себе. Который боится показать слабость, потому что считает это опасным. Который скорее умрёт, чем попросит помощи. — Я помолчала. — Но ещё я вижу человека, который прикрывал своих людей на перевале и не бросил друга в горах. Так что… выводы пока противоречивые.
Льюис усмехнулся.
— Вы мне нравитесь, Эмили. Честно. Вы не лезете в душу, но и не отворачиваетесь. Это редкость.
Я хотела ответить, но тут вспомнила главное.
— Кстати, о поисках. Вы нашли того человека? Торговца?
Льюис помрачнел.
— Почти. Мы выследили его до старой мельницы за Штейнбахом, но он ушёл буквально за час до нас. Кто-то его предупредил.
— Кто?
— Понятия не имею. Но это значит, что у него здесь есть сообщники. Кто-то в замке или в деревне.
— Гризельда?
— Возможно. Или кто-то из её людей, кто остался. — Льюис отставил кружку. — Но мы нашли его следы. Он ушёл в сторону границы. Думаю, он направился к Штауфену. С докладом.
— Значит, они скоро узнают, что герцог вернулся.
— Если уже не узнали. — Льюис вздохнул. — Но есть и хорошая новость. Мы нашли его вещи. Там были списки, имена. Теперь мы знаем, кто в Штейнбахе ему помогал. Местный староста, между прочим. Завтра будем брать.
— А сам торговец?
— Далеко он не уйдёт. Я уже послал людей на перехват. Если повезёт, перехватят до границы.
Я кивнула, обдумывая информацию. Хорошего мало, но хотя бы теперь мы знаем врага в лицо.
— Спасибо, Льюис. Вы много сделали.
— Это моя работа, — отмахнулся он. — И потом, я обещал Лоренцу, что разберусь. А я свои обещания держу.
Мы помолчали. Марфа принесла ещё кофе и, ворча, что мы совсем не едим, ушла на кухню.
— Знаете, Эмили, — сказал вдруг Льюис. — Я рад, что вы здесь. Не
— Что вы видите?
— Он смотрит на вас иначе, чем на других. Я знаю его двадцать лет. Он никогда не позволял никому сидеть у своей постели. А вам позволил. И не убил, когда вы его кормили. — Льюис усмехнулся. — Это прогресс.
Я покачала головой.
— Он просто слишком слаб, чтобы сопротивляться.
— Нет, — сказал Льюис серьёзно. — Он слаб телом, но не духом. Если бы он не хотел, чтобы вы были рядом, вы бы уже были за дверью. Сил бы нашёл.
Я не знала, что ответить. Внутри шевельнулось что-то тёплое, но я отогнала это чувство. Сейчас не время для иллюзий.
— Льюис, — сказала я, поднимаясь. — Мне пора. Нужно проверить оранжерею. А вам — отдыхать. Вы тоже не спали, кажется.
— Ага, — зевнул он. — Пойду прикорну где-нибудь. Но если что — я в гостевых покоях. Зовите.
Я вышла в коридор, и мысли мои были заняты не только войной и шпионами. Льюис сказал что-то важное. Что-то, что заставило меня по-новому взглянуть на человека в тех покоях.
Но думать об этом буду потом. Сейчас — работа.
Глава 36 Ночной разговор у камина
Глава 36 Ночной разговор у камина
Вечер опустился на замок тяжёлой, холодной тишиной. За окнами выл ветер, где-то в коридорах перекликались стражи, но здесь, в кабинете герцога, было тихо и тепло. Огонь в камине лениво пожирал поленья, отбрасывая пляшущие тени на стены и мебель.
Герцог лежал на широкой кушетке у камина, укрытый пледом. Матиас разрешил ему перебраться сюда из спальни — сказал, что движение полезно, но лежать всё равно надо. Лоренц воспринял это как личное оскорбление, но спорить не стал — видимо, сил действительно не было.
Я вошла без стука, придерживая поднос. На подносе — маленький кофейник, чашка, сахарница и молочник. Льюис перед уходом шепнул: «Попробуй. Он кофе в столице пил, но такого точно не пробовал. Может, растопит лёд».
Герцог повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд был усталым, но уже не таким тяжёлым, как утром.
— Ты опять? — спросил он без особой злости. Скорее с усталым смирением.
— Я с кофе, — ответила я, ставя поднос на низкий столик, рядом с кушеткой. — Льюис сказал, что вы любите.
— Льюис много чего говорит. — Он покосился на кофейник, из которого тянулся тонкий, дразнящий аромат. — Я не пью эту дрянь.
— Это не дрянь. Это кофе из зёрен кэбри. Тех самых, которые у вас в долине растут и которыми кормят скот.
Он приподнял бровь.
— Ты хочешь напоить меня кормом для скота?