Герцогиня Эмили

Шедоу Аурелия

— Всё?

— Ворота. Запасы смолы. Кузницу. Стрелы. — Он перечислил это так, будто зачитывал рапорт. — Йозеф сказал, что тросы для подъёмной решётки заказаны, доставка через два дня. Генрих показал наконечники — сто пятьдесят штук за два дня, это выше всяких норм. Смолы хватит на две недели, если лить экономно. Древки есть, с оперением проблема, но люди учатся.

Он замолчал. Я ждала, глядя ему в глаза.

— Вы были правы, герцогиня, — сказал он наконец. — Всё в порядке.

Я покачала головой.

— Я не стремилась быть

правой, капитан. Я стремилась, чтобы замок был готов.

— Знаю. — Он помолчал, и в его жёстком, обветренном лице что-то дрогнуло. — Я ошибался в вас.

Это прозвучало так неожиданно, что я на миг растерялась. Бардо — человек, который, кажется, вообще не умеет признавать свои ошибки. И вот он стоит передо мной и говорит это вслух.

— Простите, — добавил он коротко.

В одном этом слове было столько, сколько другие вкладывают в целые речи. Простите — значит, я был неправ. Простите — значит, я видел вашу работу, и она достойна уважения. Простите — значит, отныне мы на одной стороне.

Я кивнула.

— Принимаю, капитан. И спасибо вам за честность.

Он чуть заметно усмехнулся — впервые, кажется, за всё наше знакомство.

— Честность — это единственное, что у солдата остаётся, когда всё остальное отняли.

Я не стала спрашивать, что именно у него отняли. Не время и не место. Да и не моё дело.

— Капитан, — сказала я. — У нас впереди тяжёлые дни. Я буду рада, если мы будем работать вместе, а не друг против друга.

— Я тоже, ваша светлость. — Он помолчал, потом добавил: — Если что-то понадобится — люди, оружие, совет — обращайтесь прямо ко мне. Без Томаса.

— Без Томаса?

— Томас — хороший управляющий, но он не военный. А вы… — Бардо посмотрел на меня с тем самым новым выражением, которое я уже видела у Льюиса. — Вы мыслите, как полководец. Жаль, что вы женщина.

— Почему жаль?

— Потому что с вами можно было бы идти в разведку. — Он усмехнулся уже открыто. — Но, с другой стороны, в замке вы нужнее.

Я улыбнулась в ответ.

— Спасибо, капитан. Это лучший комплимент за последние дни.

Он козырнул коротко и развернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился.

— Ваша светлость. Этот ваш напиток… кофе. — Он обернулся. — Льюис сказал, что вы варите его на кухне. Можно как-нибудь попробовать?

— Конечно, капитан. Сегодня же распоряжусь, чтобы вам принесли.

Он кивнул и ушёл, широко шагая через двор. Я смотрела ему вслед и думала о том, как странно устроен этот мир. Ещё вчера он смотрел на меня как на пустое место, а сегодня просит кофе и говорит, что я мыслю, как полководец.

Всё меняется. Медленно, трудно, но меняется.

Я поправила шаль на плечах и направилась в кузницу. Работы было много, а время, как всегда, поджимало.

Глава 35 Обед с Льюисом

Глава 35 Обед с Льюисом

После разговора с Бардо я зашла в кузницу, проверила, как идёт работа, перекинулась парой слов

с Генрихом, потом заглянула в мыловарню — Зельда с Лорой уже колдовали над новой партией кофейного мыла, и в воздухе стоял такой аромат, что голова шла кругом.

К полудню я почувствовала, что если сейчас не сяду и не поем, то просто упаду. Ночь в кресле у постели герцога, утро с докладами и беготня по замку давали о себе знать. Я направилась в малую трапезную — там было тихо, и Марфа всегда могла найти что-нибудь вкусное.

Но когда я вошла, оказалось, что я не одна.

Льюис уже сидел за столом, перед ним дымилась кружка кофе, а на тарелке лежал аппетитный кусок мяса с овощами. Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— А вот и наша героиня! — Он привстал и театрально поклонился. — Прошу к столу, ваша светлость. Марфа только что принесла свежайшую порцию своих шедевров. Я уже успел оценить — бесподобно.

— Вы здесь с утра? — спросила я, опускаясь на лавку, напротив.

— С утра? — Льюис изобразил оскорблённую невинность. — Я здесь с самого рассвета! Ну, то есть после того, как мы с Лоренцем немного поговорили, я решил, что должен подкрепиться перед великими свершениями. А великие свершения, как вы знаете, требуют великой еды.

Марфа, появившаяся из кухонных дверей с подносом, фыркнула.

— Великой еды, говорит, — проворчала она, ставя передо мной тарелку с дымящейся похлёбкой и ещё одну порцию мяса с овощами. — Сам полкофейника выдул и все булочки подчистил. Хорошо, я ещё напекла.

— Марфа, вы моя муза, — пропел Льюис. — Без вас я погиб бы от голода и тоски.

— Тоска у него, — буркнула Марфа, но щёки её порозовели. — Ешьте давайте. И вы, ваша светлость, тоже. Вон бледная какая, будто неделю не спали.

Я улыбнулась и взялась за ложку. Похлёбка была наваристой, горячей, с крупными кусками мяса — именно то, что нужно после бессонной ночи.

Льюис уже жевал булочку и смотрел на меня с любопытством.

— Знаете, Эмили, — сказал он, отпив кофе, — я тут подумал. Вы удивительная женщина.

— Почему?

— Ну, во-первых, вы не сбежали. Лоренц в таком состоянии — зрелище не для слабонервных. Во-вторых, вы его накормили. Я слышал от Матиаса, что вы лично скормили ему весь бульон. Это подвиг, знаете ли. Он даже в детстве не давал себя кормить.

— В детстве?

— Ага. — Льюис откинулся на спинку стула и уставился в потолок с мечтательным выражением. — Мы с ним познакомились, когда нам было лет по десять. Меня привезли ко двору его отца, старого герцога. Лоренц тогда был угрюмым мальчишкой, который ни с кем не разговаривал и всё время тренировался с мечом. Я подошёл к нему, спросил, не хочет ли он поиграть. Он посмотрел на меня так, будто я предложил ему съесть лягушку. А потом… — Льюис усмехнулся. — Потом я случайно попал ему мячом в голову. Он разозлился, погнался за мной, я споткнулся, мы оба упали в лужу. И почему-то после этого подружились.