Дитя огня

Конолли Майкл

— Подожди — сказал я ей — Я вернусь, как только смогу.

— Мы можем найти тебя — сказала она — если ты не вернешься. Я наложила на тебя эти чары, и они не снимаются. Любой член Общества может найти их, и тебя тоже.

Я закрыл дверь.

Купив в отделе товаров для дома товаров на пару долларов, я мог бы угнать любую из машин на стоянке менее чем за двадцать секунд. Я проделывал это сотни раз до этого. Я мог бы проехать половину пути до Орегона за час. Оставив Аннализ умирать — а я не сомневался, что без помощи она умрет, и очень скоро — я решил бы многие из своих

насущных проблем, какими бы ни были её угрозы. Но я не собирался этого делать. Дело было не только в том, что я понятия не имел, что случится с заклинаниями, которые она на меня наложила, и не только в том, что пэры выследят меня и разорвут на части, хотя обе эти причины были чертовски вескими. И дело было не только в силе, которой обладала Аннализ, хотя перед такой силой, как у нее, я был беспомощен.

Еще был Джастин Бентон. Кто-то должен был заступиться за Джастина Бентона.

Следуя указателям, я дошел до мясного отдел и начал складывать говядину в корзину. Я не очень разбирался в выборе мяса, но знал, что белое, это жир, твердое кости, а красное мясо. Я выбрал упаковки, которые были в основном красного цвета. Я выбрал примерно на десять фунтов больше, затем схватил широкую пластиковую разделочную доску с крючка над витриной и поспешил к кассе.

Впереди меня стояли два человека. У меня было слишком много времени, чтобы подумать.

Хаммер знал, что теперь мы идем за ним. Он либо немедленно выступит против нас, либо отойдет в безопасное место, возможно, куда-нибудь за город. На его месте я бы попытался придумать способ прикончить нас до истечения часа, но, судя по тому, как Хаммер смотрел, как Аннализ делает свое дело, я не думал, что он будет таким собранным. Я решил, что он сбежит.

Подошла моя очередь к кассе.

— У вас хороший город — сказал я кассирше средних лет.

— Спасибо! — сказала она.

— А разве где-то здесь еще не живет семья, которая основала этот город? Семья Хаммер?

Она сразу же насторожилась — Может быть.

— Они живут в городе? Где мне их найти? — Спросил я, полагая, что городок недостаточно мал, чтобы все могли знать друг друга, но он будет достаточно мал, чтобы каждый мог знать свою первую семью.

— Зачем вам эти молотки? — спросил мужчина, стоявший позади меня. Ему было около сорока, у него была густая байкерская борода и мощные мускулы на руках и плечах.

Я не подумал об этом как следует, и мне стало не по себе. Я взял карточку Аннализ и ввел её ПИН-код.

— Я просто хотел...

— Не беспокойтесь — сказала кассирша — Я точно знаю, чего вы хотите.

— И ты этого не получишь — Бородатый байкер подошел очень-очень близко ко мне — Никто во всем этом городе не ответит тебе на подобный вопрос.

Кассирша сердито посмотрела на меня.

— Тебе пора уходить — Она протянула мне сумку, а затем бросила её на пол.

Я повернулся к здоровяку. Мой адреналин был слишком высок, и я провел слишком много лет за решеткой, чтобы отступить от него. Аннализ умирала в фургоне, а её лекарства лежали на полу рядом со мной, высыпавшись из тонкого пластикового пакета, но я не мог отвернуться. Я рисковал всем, но

не мог отвернуться.

Маленькая старушка вышла из-за прилавка и взял мои покупки.

— О, хватит об этом, вы двое — сказала она и взяла меня за локоть.

Ее хватка была сильной, но она не смогла бы меня оттащить, если бы я ей не позволила. Я сделал. У меня было с полдюжины веских причин отказаться от Байкерской бороды, но главная из них заключалась в том, что я не хотел быть тем, кем был в тюрьме. Я хотел быть кем-то лучшим.

У пожилой женщины были крошечные очки-половинки, сидевшие на кончике носа, и тонкий, сжатый рот, похожий на оскал черепахи. Я взял у нее пакет с продуктами, когда она протянула его мне, и я последовал за ней на улицу.

— У вас, должно быть, барбекю или что-то в этом роде? она спросила.

— Спасибо — сказал я.

— Конечно, дорогой. Который из них твой? — Я махнул в сторону большого белого фургона Аннализ — Замечательно. Ты просто садись в этот фургон и уезжай из города, поняла, дорогой? У вас нет причин оставаться здесь. Мы защищаем своих, и вы нам здесь не нужны.

Я взглянул на нее, потом снова на кассиршу и небольшую толпу, собравшуюся у входа. Вот вам и гостеприимство маленького городка. По крайней мере, я знал, как затеять драку, если понадобится. Я кивнул пожилой женщине и бросился обратно к фургону.

Аннализ была все еще жива. Я выехал с парковки супермаркета, а они все еще наблюдали за мной. Я проехал квартал в сторону города и припарковался возле химчистки. Затем я спрятался за пассажирским сиденьем, так что переднее колесо её мотоцикла уперлось мне в спину. Я положил кусок мяса на разделочную доску и отрезал ломтик своим призрачным ножом. Призраки, магия и мертвецы. Затем я нарезал мясо крест-накрест, стараясь не касаться разделочной доски. Призрачный нож мог бы прорезать днище фургона насквозь, и я бы даже не почувствовал этого. Доска была нужна только для того, чтобы сырая говядина не попадала на металлическую поверхность фургона.

Мне, конечно, пришлось скармливать ей кусочки мяса. Она ела их почти вслепую, как птенец. После того, как она съела полкило или около того, к её лицу начал возвращаться румянец. После трех её лицо перестало казаться холодным.

Она перевернулась на бок. Она стала более внимательной, но в то же время настороженной. Я продолжал резать мясо, скармливать ей кусочек за кусочком. Она смотрела, как каждый кусочек перемещается с доски к ней в рот, словно ожидая какого-то подвоха.

Съев половину купленного мной мяса, Аннализ попросила:

— Помоги мне встать.

Я так и сделал, приподняв её за локти, чтобы ей не приходилось опираться на поврежденные руки, затем открыл боковую дверь и поддерживал ее, пока она спускалась. Она позволила мне.

Она повернулась к фургону спиной к парковке, сгорбилась и спрятала руки от посторонних глаз. Она слегка согнула их. Кусочки черной кожи отделились от её пальцев и упали на тротуар.

По всему моему телу пробежали мурашки, и я закрыл глаза. Из всех вещей в мире, которые мне не нужно было видеть, это занимало довольно высокое место.