Жилец
Шрифт:
Никто из них не кажется мне знакомым. Никто из них не является женщиной, которую я мог бы обидеть в прошлом. Не то чтобы я обижал много женщин. Я могу быть мудаком на работе, когда это необходимо, но в целом я был порядочен со всеми женщинами, с которыми встречался. Было, конечно, несколько исключений. Была та вечеринка на последнем курсе школы, когда я целовался с чирлидершей в ванной, пока моя девушка пила шоты на кухне. Был тот случай на втором курсе колледжа, когда мы испугались беременности, и я признаю, что мог повести себя лучше. Тем не менее,
В любом случае, Уитни – не одна из тех девушек. Я никогда с ней не встречался. Я никогда не видел ее до того, как она переехала жить к нам. Я готов поставить на это жизнь.
Это сводит меня с ума – пытаться понять. Кто эта женщина, которую я впустил в свой дом? И, что важнее, чего она от меня хочет?
В расстройстве я опускаю телефон и, вытягивая ноги, случайно задеваю бутылку со средством для стирки. Я опрокидываю ее, и, конечно же, я не удосужился как следует закрутить крышку, так что средство разливается, черт возьми, повсюду. Сегодня явно не мой день. На самом деле, ощущение, что это не мой год.
Я нахожу туалет в прачечной и хватаю охапку бумажных полотенец, чтобы убрать беспорядок. Возвращаюсь к месту, где разлилось жидкое средство, и опускаюсь на колени. Что ж, по крайней мере, это даст мне чем заняться до тех пор, пока не придет время перекладывать одежду. Вот до чего я дошел.
Но когда я наклоняюсь над разлитым средством для стирки, аромат цитрусовых бьет мне в лицо. Я не замечал его раньше, но теперь, когда средство вылилось из бутылки, это до боли очевидно.
Лимонен.
В моем, черт возьми, средстве для стирки есть лимонен.
Я хватаю бутылку, которая теперь почти пуста. Это то же гипоаллергенное средство, которым я всегда пользовался, без лишних химикатов или отдушек. Я проверяю состав, убеждаясь, что там нет лимонена. Его нет.
Это значит, что кто–то смешал средство с лимоненом с моим средством без моего ведома.
Наконец–то всё сходится. Наконец–то я понимаю, почему у меня была аллергическая реакция на всю постиранную одежду, даже несмотря на то, что я одержимо чистил стиральную машину перед каждым использованием. Потому что я стирал свою одежду в лимонене.
Я так взбешен, что готов швырнуть бутылку со средством для стирки через всю комнату. По импульсу я хватаю телефон и отправляю сообщение Кристе:
Уитни подмешивала лимонен в мое средство для стирки! Вот почему у меня была сыпь! Я же говорил, что она стоит за всем этим!
Как только я отправляю сообщение, тут же жалею об этом. Криста и так считает, что между мной и Уитни происходит что–то странное. Такими сообщениями я не помогаю делу.
Я пытаюсь удалить его, но оно помечается как «прочитано», так что теперь уже слишком поздно. Криста прочла то, что я написал. И снова не отвечает.
Ладно, вернуть Кристу будет
Но прежде, чем заняться этим, мне нужно сходить купить себе новое средство для стирки и перестирать одежду. Снова.
Пора разобраться с этим беспорядком.
Глава 32
Раз Криста уехала, а я на мели, то, закончив со стиркой, я заскакиваю в одну из халяльных палаток за ужином.
Не судите. Правда в том, что я обожаю эти ларьки – дразнящие запахи жареного чеснока и обугленного мяса всегда на меня действуют. Мне даже в каком–то смысле нравится, когда они не указывают цены на тележке, а потом называют какую–то случайную цифру, после того как уже приготовили твой заказ. К несчастью, с тех пор как Криста серьезно отравилась в одной из таких палаток у входа в Центральный парк, она больше не ест из них. Но сейчас ее здесь нет, и это совершенно другая палатка. Несправедливо дискриминировать каждую уличную палатку в городе из–за той единственной, после которой Кристу рвало два часа подряд.
Я стою в очереди за фалафелем в лаваше, когда чувствую колющее ощущение на затылке, будто кто–то наблюдает за мной. Я игнорирую его как можно дольше, потому что, эй, город полон народу, и вокруг всегда есть люди, особенно странные, которые пялятся на тех, кто стоит в очереди за едой.
Но ощущение не проходит и беспокоит меня настолько, что я оборачиваюсь, просто чтобы доказать себе, что у меня паранойя. И я чуть не обделываюсь.
Возле газетного киоска рядом с палаткой стоит мужчина и смотрит прямо на меня.
Мужчина низкого роста, тщедушный, в мятой одежде и с неопрятной козлиной бородкой. Как только он замечает, что я на него смотрю, он отводит взгляд, словно внезапно очень заинтересовался выбором жвачки в киоске. Он смотрел на меня или просто обдумывал варианты ужина? Уверен, что последнее. Я бы почти отмахнулся от всей этой ситуации, если бы не одно «но»…
Он выглядит чертовски знакомым.
Я уставился на его бейсболку, пытаясь расшевелить память. Это белая бейсболка с изображением мультяшного пингвина. Не та кепка, которую можно ожидать на взрослом мужчине, и я уверен, что видел ее раньше.
Тогда до меня доходит. Он был одним из тех, кто приходил смотреть свободную комнату до появления Уитни. Тот парень, который хотел просверлить дыру в стене, так что мне пришлось его выставить. И не только это, я уверен, что видел его еще как минимум один раз с тех пор.
Он снова поднимает голову, и когда наши глаза встречаются, на этот раз он не отводит взгляд.
Я выхожу из очереди – чем чертовски раздражен, потому что прождал уже десять минут, – и направляюсь к газетному киоску. Мужчина поправляет кепку и снова опускает взгляд.