Жилец
Шрифт:
В замке входной двери поворачивается ключ, и я резко поднимаю голову. Мне удается вскарабкаться на ноги как раз в тот момент, когда в особняк входит Уитни в легкой куртке. Она приподнимает брови при виде меня.
– Привет, Блейк, – говорит она. – Я прервала особый момент между тобой и полом?
Возможно ли, что Уитни ответственна за то, что случилось с мистером Циммерли? Она взяла те часы с нашей кухни и ударила его ими по голове, чтобы подставить меня? Несмотря ни на что, очень трудно представить, что она способна на
Я указываю на половицы, благодарный своему алкогольному отсутствию тормозов.
– Что это за пятно, Уитни?
Она играет по правилам, подходя к тому месту, где я стою. Она смотрит на пятно, и улыбка касается ее губ.
– Похоже, будет сущим адом процесс его выведения.
– Это ты сделала?
Она невинно моргает.
– Боже, ты становишься очень большим параноиком, не так ли? Возможно, тебе стоит сократить потребление алкоголя.
– Я выпил три бутылки пива, – говорю я сквозь зубы. Ладно, четыре. Может, пять. – Возможно, тебе стоит перестать вести себя как манипулятивная стерва.
– И что ты собираешься со мной сделать? – Она скрещивает руки на груди, глаза вспыхивают. – То же самое, что ты сделал с мистером Циммерли?
Мой рот открывается. Она серьезно?
– Один детектив поговорил со мной, когда я сегодня утром выходила. – Ей нравится выражение моего лица. – Я позаботилась сообщить ему, что Херб был не самым любимым твоим человеком в мире.
Волна ярости, которую я чувствую, почти захлестывает меня. Как она смеет впутывать меня с полицией? Да, он иногда меня бесил, но я бы, черт возьми, не пришел в его дом и не убил его.
– Я бы никогда не сделал ничего, чтобы навредить мистеру Циммерли. Ты не можешь всерьез думать, что я способен на такое!
– Я не уверена, на что ты способен. Ты постоянно впадаешь в неконтролируемую ярость на пустом месте. Ты чрезвычайно параноидален. Ты, по сути, угрожал мне. И в любой час ночи, когда я возвращаюсь домой, я нахожу тебя бродящим по дому, словно ты в трансе. Одному Богу известно, что ты задумал.
Это правда? Я не брожу по дому всю ночь напролет. Да, мой сон был дерьмовым. Но не настолько же.
Разве?
Нет, не настолько. Уитни пытается до меня добраться. Она пытается заставить меня думать, что я схожу с ума. Она даже заставляет меня задуматься, не мог ли я быть как–то ответственен за то, что случилось с моим соседом, хотя я знаю, что это не так. Она злой человек.
Внезапно меня охватывает непреодолимое желание протянуть руку и обхватить пальцами тощую шею Уитни. Я гораздо сильнее ее. Все, что мне нужно было бы сделать, – это сжать достаточно сильно, и мне больше никогда не пришлось бы видеть ее насмешливую улыбку.
Это было бы так просто…
Я не могу не вспомнить ту женщину–экстрасенса, которая приходила к нам в дом до того, как мы нашли Уитни.
Но что, если она была права? Или хотя бы частично?
Что, если ее видение было реальным, но девушка на полу – та, в которой она ошиблась?
Я отступаю на шаг, шокированный собственными мыслями. Я бы никогда никого не заколол до смерти. Это исключено. Что Уитни со мной делает?
– Я… я пойду спать, – бормочу я себе под нос.
Я не устал, но мне нужно убраться отсюда. Мне нужно уйти от Уитни, прежде чем я сделаю что–то, о чем пожалею.
Я лечу вверх по ступенькам так быстро, как только могу, чувствуя взгляд Уитни на своей спине всё это время.
Глава 35
На следующее утро у меня жуткое похмелье.
Голова пульсирует так, как бывало, когда я в свои двадцать с небольшим выпивал лишнего. У меня не было такого похмелья уже много лет, а тогда я пил гораздо больше. С тех пор как я с Кристой, у меня не было желания устраивать пьянки с друзьями.
Надеюсь, она скоро вернется.
Я лежу в постели, когда звонит дверной звонок. Я хватаю соседнюю подушку и кладу ее на лицо, надеясь, что тот, кто у двери, уйдет, или, может, Уитни откроет. Но когда звонок раздается во второй раз, я понимаю, что этого не случится. К тому же, мне нужно на работу. Я и так не самый любимый человек у Кенни.
Я наконец выползаю из постели, от чего головная боль только усиливается. Рот кажется склеенным. Не знаю, как я доберусь сегодня до работы. Возможно, придется позвонить и сказать, что заболел, а я это ненавижу. Раньше я так гордился своей трудовой этикой.
Когда я выхожу из комнаты, голоса снизу доносятся до второго этажа. Похоже, Уитни все–таки открыла дверь, и, судя по всему, это кто–то ей знакомый. Теперь, когда я освобожден от необходимости открывать дверь, я заскакиваю в ванную и писаю примерно минут пять подряд.
На этот раз я надеваю спортивные штаны, прежде чем спуститься вниз. Если у Уитни компания, я бы предпочел не быть в нижнем белье. Хотя это странно, потому что у нее никогда никого не бывает. Она пару раз куда–то уходила, но никого сюда не приглашала. Ни разу. Думаю, у нее нет ни одного друга – по крайней мере, я никого не видел. Разве это не признак социопата?
Спустившись на половину лестницы, я вижу, как Уитни тихо разговаривает с кем–то в гостиной. Она касается его руки. Мне требуется секунда, чтобы понять, кто это, и мне приходится несколько раз моргнуть, потому что я не уверен, что вижу правильно.