Жилец
Шрифт:
Затем она сует мне прямо в лицо свой гигантский бриллиант.
Не знаю, зачем она тычет мне носом в свой успех, потому что это она бросила меня практически без причины. Ну, больше похоже, что она затеяла глупый спор, который закончился нашим расставанием. Не знаю, считала ли она меня виноватым в разрыве, но по тому, как она на меня смотрит, я понимаю, что у нее нет теплых, пушистых чувств ко мне.
– Я очень рад за тебя, Гвен. – Я имею это в виду – более или менее. Я не собираюсь начинать перечислять свои собственные достижения, среди которых – увольнение с
Ее взгляд скользит по мне.
– А ты выглядишь…
Она не заканчивает предложение. И правильно.
Я взглядываю на часы – пора подниматься наверх.
– В любом случае, было приятно тебя видеть, но мне нужно бежать.
Она бросает на меня странный взгляд, который я не слишком стараюсь интерпретировать.
– Да, мне тоже. Я… эм… еще увидимся, Блейк.
Я готов поставить тысячу долларов, которых у меня нет, что мы больше никогда не увидимся.
Встреча с бывшей девушкой не настроила меня на позитивный лад перед свиданием с Кристой. Я и раньше нервничал, а сейчас чувствую себя намного хуже. Что если через два года я столкнусь с Кристой на улице и с трудом узнаю ее? От одной мысли об этом сжимается грудь.
Я забыл, что в доме Бекки и Малкольма есть швейцар, так что мои попытки протолкнуться наверх, вероятно, не сработали бы. По этой причине я благодарен, что, назвав свое имя, я получаю от швейцара разрешение пройти. Всю поездку на лифте до двенадцатого этажа я постукиваю правой ногой и сопротивляюсь желанию снова начать расхаживать.
Когда я приближаюсь к двери квартиры, меня накрывает запах корицы. Я явно заставил Кристу нервничать, потому что она печет свои сникердудлы (прим. пер.: печенье). Аромат накрывает меня волной ностальгии – я так по ней скучаю. Я как никогда полон решимости вернуть ее. Я расправляю плечи и целенаправленно стучу в дверь.
Я полностью ожидал, что Бекки выступит в роли привратника, так что немного удивлен, увидев в дверях Кристу. Ее рыжевато–светлые волосы собраны в ее фирменный небрежный пучок, губы цвета сахарной ваты, и, если честно, она выглядит немного уставшей и растрепанной. Но это только делает ее красивее.
Прошло чуть больше недели с тех пор, как я видел ее, а кажется, будто год. Все, чего я хочу, – протянуть руку и обнять ее на все сто.
– Криста, – сдавленно говорю я.
Мне не кажется, когда ее собственные глаза наполняются слезами.
– Привет, Блейк.
Кольцо с бриллиантом лежит у меня в кармане пальто. Я готов вернуть его ей.
– Можно войти? – спрашиваю я.
Она вздыхает.
– Ладно, но только на минутку.
Когда я вхожу в квартиру, запах корицы становится сильнее. Я следую за Кристой на кухню, и она достает прихватку, затем вынимает из духовки противень со свежеиспеченным печеньем. Она ставит его рядом с другим противнем, который уже остывает. Она напекла много печенья. Она явно несчастна.
– Пахнет прекрасно, – говорю я. – Как всегда.
Она вымучивает крошечную улыбку, но не предлагает мне печенье.
– Спасибо.
– Я скучаю по твоему печенью.
– Спасибо.
–
Она отводит взгляд, щеки розовеют.
– Блейк…
– Пожалуйста, дай мне еще один шанс. – Я пытаюсь протянуть руку к ее руке, но она выходит из моей досягаемости. – Между мной и Уитни ничего не было. Клянусь жизнью.
– Я верю, что ничего не было, – вздыхает она, – но даже так, ты одержим этой женщиной чрезвычайно нездоровым образом. Ты только о ней и говоришь, Блейк!
– Это неправда.
– Это абсолютная правда! Ты ведешь себя так, будто она – воплощение зла, но она просто обычный человек. Милый человек.
Я стискиваю зубы.
– Уитни – много кто, но она не милая. На самом деле…
На самом деле, я думаю, есть шанс, что Уитни убила мистера Циммерли.
Я думаю, что в нашей гостиной могло произойти что–то ужасное.
Я думаю, Уитни, возможно, пытается подставить меня.
Пока я произношу все эти слова в голове, я понимаю, насколько дико всё это звучит. Уитни подставляет меня в убийстве? Звучит нелепо. Я не могу сказать этого вслух. Если Криста думает, что я одержим Уитни, то рассказ о том, что я на самом деле думаю, только усугубит ситуацию. Хотя всё это правда.
– Я беспокоюсь о тебе, Блейк. – Она хмурит брови. – Я беспокоюсь, что ты… что ты теряешь связь с реальностью. Это меня пугает. Ты такой параноидальный и не хочешь слушать ничего из того, что я говорю.
Ладно, я точно не могу сказать ей, что думаю, будто Уитни убила мистера Циммерли.
– Со мной всё в порядке, Криста, – настаиваю я. – Клянусь. Единственная причина, по которой мне нехорошо, – это то, что ты съехала.
– Мне нужно было это сделать. – Она хмурится. – Мне жаль, но ты вышел из–под контроля. Я больше не могла со всем этим справляться.
– Справляться с чем? – резко возражаю я.
– Блейк…
– Я серьезно! О чем ты говоришь?
Я даже не осознал, что повысил голос, пока Бекки не материализовалась позади меня, скрестив руки на груди. Она громко прочищает горло.
– Думаю, тебе пора идти, Блейк, – говорит она.
Я смотрю на них обеих. Бекки смотрит на меня осуждающе, а Криста просто выглядит грустной. Это несправедливо. Я ничего плохого не сделал. Я никогда не изменял Кристе, и мне кажется, что с Уитни что–то не так. Криста, может, и не верит мне, но я знаю, что эта женщина меня ненавидит. Она нацелилась на меня практически с момента своего переезда.
Я взываю к Кристе:
– Мы можем, пожалуйста, поговорить еще немного?
– Нет. – Голос Бекки тверд.
Я не понимаю, почему именно она решает, что можно.
– Пора уходить. И еще… – Бекки смотрит на меня с ног до головы. – Твоя футболка задом наперед.
Я смотрю вниз, и, конечно же, бирка торчит спереди на футболке. Черт. Должно быть, я перевернул ее, когда выворачивал наизнанку. Разве так сложно надеть чертову футболку?
– Ладно, – говорю я. – Я уйду.
Я смотрю на противень с остывающими сникердудлами на столешнице. Смогу ли я когда–нибудь снова есть что–нибудь из выпечки Кристы?