Жара в Архангельске

Стилл Оливия

— Мы, вообще-то, за болванкой, — напомнил Даниил.

— Ах да, болванка… — Салтыков озадаченно почесал затылок, — Я её на работе оставил. Пойдёмте к Негодяеву, он нам скинет.

Олива и её друзья еле-еле поспевали за Салтыковым, который бежал впереди всех, параллельно разговаривая с кем-то по мобильнику. Девушка смотрела сзади на его чёрную куртку-аляску с жёлтым мехом на капюшоне, которая в то время была очень модной среди парней, на его прыткую походку, манеру куда-то торопиться и делать тысячу дел одновременно, свойственную очень энергичным и предприимчивым

людям, и думала, что такому парню с шилом в заднице самое место в Москве, где как раз на вес золота ценятся эти качества. Олива имела способность угадывать будущее некоторых людей — и она при первом же взгляде на Салтыкова определила, что этот далеко пойдёт.

Между тем, ребята остановились у красивого большого здания перед Площадью Дружбы. Это был дом Негодяевых.

— Здравствуйте. Вы к кому? — осведомилась на входе строгая консьержка.

— Здравствуйте ещё раз, с Новым годом вас! — Салтыков надел на себя дежурную улыбку и аж засуетился от чрезмерной любезности, — Эти ребята со мной. Мы к Диме Негодяеву…

— Ну, проходите.

Салтыков, ещё раз фамильярно поздравив консьержку с Новым годом, просочился в дом, ведя за собой Оливу и её друзей.

Дверь открыл очень высокий, красивый юноша, с копной тёмных курчавых волос и правильным, но флегматичным и сонным лицом. Олива, кинув на него быстрый взгляд, отметила, что джинсы и водолазка на нём, вероятно, были куплены в дорогом бутике и стоили куда больше, чем весь её гардероб.

Дима Негодяев (ибо это был он), ничуть не удивился, увидев у себя дома незнакомую девушку в обществе трёх ребят. Было такое ощущение, будто он только что проснулся. Сонно хлопая ресницами, он вяло и равнодушно смотрел на пришедших и так же равнодушно спросил Салтыкова, куда он девал Павлю.

— За Катюхой пошёл. Щас подгребут, — небрежно кинул тот.

— Это Катя, которая Дикая Кошка? — изумилась Олива.

— Не. Это которая Немезида, — последовал ответ.

Олива вошла в дом вслед за Салтыковым, и очутилась в большом красивом холле, откуда на второй этаж вела ярко освещённая лестница. Такой роскоши Олива ещё не видела нигде, разве что в мексиканских сериалах, где частенько мелькали гостиные богатых домов всяких там Линаресов и Вильярреалей.

Олива вспомнила, что в Москве у неё осталась подруга Яна — красивая, но несчастливая девушка. Яна с детства мечтала о мальчике-принце в роскошном дворце, но, увы, жизнь не дарила её такими встречами. А тут — как в сказке: и дворец, и принц, даже не один, а целых два принца. Вот бы Янку сюда, подумала Олива…

Из-под лестницы вальяжно вышел огромный пушистый кот и лениво потёрся спиной о резную ножку дивана.

— Какой роскошный! — вырвалось у Оливы, — Можно я его на руки возьму? Он не царапается?

— Нет, он не царапается, — ответил брат Димы Негодяева, Саня, который тоже присутствовал в холле.

Саня поймал кота и протянул его Оливе.

— Благодарю, — сказала она, принимая кота.

— Только вот не надо целовать кота, — сыронизировал Даниил, о котором, общаясь с Саней Негодяевым, Олива даже забыла.

— А кого мне целовать, тебя

что ли? — парировала девушка.

— А хоть бы и меня…

Вдруг в передней раздался звонок, и вскоре оттуда послышались смех и весёлые голоса. Это пришли Павля с Немезидой.

— Привет! — беспечно бросила Олива вошедшим молодым людям.

Немезида окинула девушку оценивающим взглядом, но промолчала. Павля кивнул на её приветствие, и на мгновение лицо Оливы показалось ему подозрительно знакомым, но вот только где он её видел — сказать он этого не мог.

— Катюшкин! Садись сюда, — Салтыков хлопнул ладонью по дивану около себя, — Надеюсь, Павля не будет на нас в обиде, — добавил он тихо на ухо девушке, по-прежнему лукаво улыбаясь.

Немезида вспыхнула, однако села рядом с Салтыковым. Павля сел с другой стороны, и по лицу его было видно, что он совершенно не в восторге от того, что Салтыков так фамильярно ведёт себя с его девушкой.

Между тем, принесли коньяк и шоколадные конфеты в коробках. Олива не любила конфет, сделанных из горького шоколада, однако взяла одну штуку.

— Я вообще-то не очень люблю горький шоколад, — сказала она, — Я молочный люблю.

— Горький шоколад полезен, — сказала Немезида, с увлечением жуя конфету. Салтыков же тем временем крылил около неё словно петух, а на Оливу даже не смотрел.

А Даниилу вся окружающая обстановка очень не нравилась. Ему не нравился дом, пропитанный, как ему казалось, больной аурой. Ему не нравились апатичные, вялые, бледные, словно пророщенные картофельные ростки, братья Негодяевы. Не нравился ему Салтыков, пошлый, вульгарный, в открытую ухлёстывающий за девушкой его приятеля. Но больше всего не нравилось ему, что Олива, похоже, чувствовала себя в этой обстановке как рыба в воде, и настолько была увлечена беседой с младшим Негодяевым, что про него, Даниила, даже забыла.

— Пойдём отсюда, — тихо сказал он Оливе на ухо.

— Ну подожди, давай ещё посидим, — отмахнулась та и снова обратилась к Сане:

— А ты кто на форуме?

— На форуме я Лоер, — отвечал он, — А вы, должно быть, Лоли?

Олива чуть не прыснула. Этот учтивый тон, обращение на «вы» от парня-сверстника, как будто они не молодые люди двадцати лет, а старые придворные, показался ей прямо-таки комичным. Бурное воображение её представило на минутку такую сцену: Саня, молодой английский лорд во фраке, с лёгким поклоном подходит к Оливе — юной леди в пышном платье со сложной причёской и веером в руках.

— Позвольте, сударыня, предложить вам прогулку по парку.

— С удовольствием, сэр, — Олива делает реверанс.

— Позвольте вашу руку, сударыня, а то дороги в нашем парке стали нынче весьма скользкими, — учтиво говорит молодой джентльмен, и, приняв даму под руку, ведёт её гулять в парк родового имения их аристократического семейства…

— Олива, ты куришь? — раздался над её ухом голос Салтыкова.

— Н-нет… бросила… — рассеянно отвечала она, оторванная от своих мыслей.

— А ты, как тебя… — Салтыков обратился к Даниилу, — Сорокдвантеллер? Извини, забыл, как тебя зовут…