Жара в Архангельске
Шрифт:
Она не спеша обошла высотку кругом. Никого. Только чья-то фигура по-прежнему стояла на том же месте.
«В конце концов, ещё не так много времени, — подумала Олива, присаживаясь на бордюр, — А если не придёт, подожду ещё пять минут и свалю.»
Прошло пять минут. Семь минут. Десять минут.
Даниил не пришёл.
А фигура в чёрной дутой куртке и шапке, натянутой на глаза, по-прежнему стояла как столб. У Оливы на секунду шевельнулось какое-то смутное подозрение. Она окинула быстрым взглядом фигуру парня, но тут же отвела глаза.
— Извините, время не подскажете? — спросила она у незнакомца.
Тот вдруг подозрительно заулыбался:
— Нет, девушка. Не подскажу.
Олива пристально посмотрела на лицо парня, наполовину скрытое шапкой-пидаркой. Он, продолжая улыбаться, снял шапку, обнажив растрёпанные вихры русых волос.
— Даниил! — ахнула Олива, — А я тебя и не узнала. Богатым будешь.
— Зато я тебя сразу узнал, как только ты пришла.
— Противный! Чё ж ты раньше не подошёл?! Я тут полчаса стою, мёрзну…
— А я тебя гипнотизировал. Импульсы посылал на расстоянии.
— Чё ж так плохо гипнотизировал, — рассмеялась Олива, — Я-то думаю — ну, стоит там кто-то… Мне и в голову не пришло, что это ты…
— А я стою и думаю: что ты дальше будешь делать. Интересно было наблюдать…
— Противный, противный, противный!
Олива несильно пихнула его рукой. Даниил увернулся и схватил её сзади. Завязалась небольшая потасовка, после чего молодые люди крепко обнялись и простояли так минут пять. Волна невыразимого, небывалого счастья накрыла их с головой.
— Олива, я счастлив… — тихо проговорил он, вдыхая тонкий аромат корицы от её волос, — Кажется, я сошёл с ума…
Олива посмотрела на него. В этой съехавшей набок шапке и с этим блеском глаз он и впрямь походил на сумасшедшего.
— И я… — отвечала она со слезами на глазах.
Нет, невозможно описать словами в подробностях эту долгожданную встречу двух влюблённых!
Хотя Олива помнила её всю, от и до. Помнила всё, о чём они потом говорили в этот вечер — а говорили о всякой ерунде, которой не стоит засорять художественное произведение. Лишь по пути к дому Дениса, идя в обнимку пешком через вечерний зимний город, они невольно коснулись той кровоточащей раны, которая хоть и затянулась за два месяца, но всё ещё напоминала о той боли, что довелось испытать им обоим.
— Могу я попросить тебя впредь выполнять одну мою странную просьбу? — спросил её Даниил.
— Какую? — спросила Олива.
— В следующий раз, как подумаешь обо мне плохо, руку правую на сердце положи, а то больно.
— Хорошо, — отвечала она.
— Могу объяснить…
— Объясни.
— Перед тем, как увидел твою запись, у меня где-то в пятнадцать часов начало очень сильно сердце болеть, когда о тебе вспомнил.
— Давай не будем это вспоминать… Это очень больно…
— Окей. Мне жаль, что так произошло.
— Считай, что этого не было.
— Этого и не было.
Глава 36
Дома
— Есть предложение, — сказал Лис за чаем, — Показать гостье главную достопримечательность нашего города!
— Я за! — горячо поддержала его Олива, — А что это за достопримечательность?
— Пока сюрприз, — последовал ответ.
Ребята допили чай и весёлой гурьбой высыпали на улицу. Компания направилась к ёлке на главной площади города, возле которой, помимо толпящегося народа, ледяных фигур и лошадок пони, стоял, покрытый сосульками, небольшой двугорбый верблюд.
— Так это и есть главная достопримечательность? — ахнула Олива, — Как он до сих пор не замёрз в вашем климате?! Это же теплолюбивое животное…
— Это ещё что! — вдохновился Лис, — У нас ещё и апельсинное дерево растёт посреди реки…
— Как это? — удивилась Олива, — Прямо вот, в Северной Двине — и апельсиновое дерево?
— Да, вот так прямо из воды и растёт.
— Слушай ты его, — усмехнулся Даниил, обращаясь к Оливе, — Сказок Писахова начитался…
— Кто бы говорил! — подъелдыкнул его Лис, — Сам, понимаешь, идёт тут и сияет, как начищенный самовар!
Даниил погнался за ним и, слепив снежок, запустил его в приятеля. Началась пальба в снежки, и ребята сами не заметили, как, обстреливая друг друга, выбежали к Северной Двине.
Зима в том году была аномально тёплая даже в Архангельске. Река не замёрзла, снег был мокрый и липкий, да и термометр показывал плюс два градуса. Было так тепло, что Олива даже сняла с себя дублёнку и играла в снежки с ребятами в одном свитере. Вдоволь накидавшись снежками, и ни разу ни в кого толком не попав, она даже уморилась. А вот Лис и Денис обстреляли Даниила, несмотря на то, что он был ужасно изворотлив, и попасть в него было крайне трудно.
Наконец, устав от беготни, ребята подошли к реке и молча встали около бордюра. Широкая Северная Двина раскинулась перед их взорами. Кругом царило безмолвие. Лишь огни с левого берега маячили где-то там вдали.
— Тишина-то какая… — задумчиво произнесла Олива.
— Да… — ответил Денис. Все остальные молчали.
— Хорошо у вас тут, тихо… — вздохнула она, — А вот у нас в Москве шумно… Машины, люди… Ужасно много людей… И все куда-то бегут…
Ребята молчали и неподвижно созерцали безбрежную водную гладь. Каждый в этот момент сосредоточенно думал о своём.
— Как быстро время летит, — неожиданно заметил Денис, — Ещё вчера, казалось, было лето… Помнишь, Лис, как мы в Урбан Роадс бегали? Вроде как вчера было…