Возражение отклоняется
Шрифт:
— Я не могу в отпуск, мне нужно...
— Ты поедешь в отпуск, отдохнешь и там... я уверена, там придумаешь как все сделать правильно.
Я кивнула. На следующий день взяла отпуск за свой счет, а через два дня полетела в Турцию.
Глава 16
Турция встретила меня жарой, которая облепила кожу, как вторая одежда. Я выбрала отель на побережье Анталии — роскошный, с видом на море, где всё включено, включая одиночество. Ленка настояла: "Поезжай, Ань, выжги эту херню солнцем и алкоголем". Я кивнула, собрала чемодан и улетела,
Первый день я просто лежала на пляже, уставившись в небо, пытаясь выключить мозг. Но он не выключался. Каждые пять минут я проверяла телефон — нет ли сообщений от него. Нет. Тишина. Ракитин исчез, как будто его никогда не было. Но я знала: он где-то там, в тени, наблюдает. Может, через камеры отеля. Может, через спутник. Паранойя? Возможно. Но после всего, что он сделал, я имела право на неё.
К вечеру я перебралась в бар у бассейна. Тёмный, с мягким освещением, где музыка играет тихо, а бармены наливают без лишних слов. Я заказала мартини — сухой, с оливкой. Потом ещё один. И ещё. Алкоголь растекался по венам, притупляя края мыслей, но не стирая их полностью. Мужчины подходили — туристы, местные, один даже русский бизнесмен с акцентом из Питера. Я отшивала всех. Холодно, но вежливо. Не потому, что не хотела компании. Потому что боялась. А вдруг с ними что-то случится? Ракитин далеко, в Москве, но его руки длинные. Один неверный шаг — и этот бедолага окажется с переломанной рукой. Или хуже. Я не хотела крови на своих руках.
Я сидела на высоком стуле у стойки, вертя бокал в пальцах, когда услышала мужской голос. Он сидел через два стула от меня — спиной ко мне, но звук шёл четко, как будто специально для моих ушей. Говорил по телефону. Голос уверенный, но с ноткой раздражения.
— ...да, именно так. Партнёр отказывается подписывать соглашение о разделе активов. Говорит, что оценка компании занижена. Мы предложили аудит, но он требует независимого эксперта из Швейцарии. А это затянет на месяцы! — пауза, он выслушал ответ. — Нет, арбитраж не вариант, в договоре прописан суд в Москве. Но если дойдёт до суда, мы потеряем время и репутацию. Что предлагаешь? Подкупить? Не за что, все по закону. Ладно, подумай ещё. Позвоню завтра.
Он вздохнул, положил трубку и заказал виски. Я фыркнула про себя. Проблема простая, как дважды два. Раздел активов? Оценка занижена? Вместо того чтобы тянуть с аудитом, можно подать ходатайство о принудительной оценке через суд, сославшись на статью 66 ГК РФ. Или вообще инициировать процедуру банкротства, если партнёр тянет время, чтобы вывести активы. А этот идиот на том конце провода предлагает подкуп? Бесит. У меня в голове уже вертелись варианты: собрать доказательства недобросовестности партнёра, подать иск о взыскании убытков, заморозить счета через обеспечительные меры. Легко. Я бы разобралась за неделю.
Когда он закончил разговор и откинулся на стуле, я не выдержала. Повернулась к нему и сказала тихо, но четко:
— Не стоит тянуть с аудитом. Подайте в арбитражный суд на принудительную оценку активов. Сослаться на недобросовестные действия партнёра — и суд назначит своего эксперта. Быстрее и дешевле, чем швейцарский цирк.
Он повернулся ко мне резко, но не удивлённо — скорее, с интересом. Молодой, лет 27-28, не больше. Тёмные волосы, коротко подстриженные, с лёгкой волной, которая падала на лоб. Спортивный —
Он улыбнулся — белозубо, уверенно, но без наглости.
— Откуда такие познания в юриспруденции? Юрист?
Я усмехнулась, отпивая мартини.
— Адвокат. Это, конечно, не моя специализация — я больше по уголовным делам, — но опыт был. Корпоративные споры иногда пересекаются.
Он кивнул, оценивающе оглядев меня. Не пошло, а с уважением.
— Поможете? Я заплачу.
Улыбнулась шире, крутя бокал в пальцах.
— Мои услуги дорого стоят.
Он улыбнулся в ответ — той улыбкой, которая говорила: "Я привык к дорогим вещам". Пересел на стул ближе ко мне, не спрашивая разрешения, но не вторгаясь в пространство.
— Думаю, потяну.
Я помолчала секунду, глядя на него. Внутри что-то шевельнулось — не возбуждение, а интерес. Отвлечение. То, что нужно после месяца ада.
— Я в отпуске, — сказала я наконец. — Но думаю, это поможет мне отвлечься.
Он протянул руку, ладонь сильная, но не грубая.
— Максим Орлов, — представился он, сжимая мою ладонь в уверенном, но не слишком долгом рукопожатии. — Владелец Orion Group.
— Инвестиции, недвижимость и реклама? — усмехаюсь, узнавая его. — Самый молодой бизнесмен Москвы, который поднялся с низов на одном честном слове. А теперь ещё и на обложках «Форбс» светится. Орлов. Максим Андреевич. Я правильно угадала?
Он чуть прищурился, но не удивился — скорее, приятно порадовался, что я его узнала без подсказок.
— Всё верно, — кивнул, не отводя взгляда. — Только «честное слово» у меня одно, а обложек уже три. Но да, начинал с нуля. Если поможете мне, я помогу вам. Услуга за услугу.
— Заманчиво, — протянула я, глядя ему прямо в глаза. — Анна Игоревна Северьянова.
Он замер. Совсем. Даже дыхание, казалось, остановилось на секунду.
Глаза округлились и в них вспыхнуло настоящее, неподдельное удивление. Не наигранное, не «ах, как интересно», а именно то, когда человек получает по лицу ладонью, которую не ожидал.
— О? — выдохнул он, и брови поползли вверх. — Серьёзно?
Я медленно кивнула, наслаждаясь моментом. Пусть теперь он почувствует, каково это, когда тебя узнают по самым грязным заголовкам страны.
Максим откинулся на спинку стула, провёл ладонью по лицу, потом тихо, почти благоговейно выругался:
— Блт… Так это вы та самая Северьянова.
Он посмотрел на меня уже по-другому — не как на красивую женщину в баре, а как на живое чудовище из новостей, которое внезапно оказалось из плоти и крови и пьёт мартини рядом.
— Я думал, вы… выше, — вырвалось у него, и тут же он рассмеялся сам над собой. — Нет, серьёзно. Я представлял вас в чёрном плаще и с косой. А вы… вот так просто сидите и пьёте мартини.
Я усмехнулась, подцепила зубочисткой последнюю оливку и отправила в рот.
— Разочарован?
— Наоборот, — он покачал головой, всё ещё не отрывая от меня взгляда. — Я в шоке. Полном.
Потом вдруг подался вперёд, опёрся локтями о стойку и тихо, почти шёпотом спросил:
— Скажите честно… он правда это делал? Ракитин. Двенадцать женщин. Правда?