Герцогиня Эмили
Шрифт:
Минута. Две.
— Позови Льюиса, — сказал он наконец. — Или служанку. Любую. Только не ты.
— Льюис занят. Он ищет предателя. Служанки боятся вас. Остаюсь только я.
— Ты специально это делаешь? — Он прищурился. — Решила меня доконать?
— Я решила вас накормить. — Я чуть наклонила ложку, показывая, что бульон вот-вот начнёт капать на одеяло. — Решайтесь, ваша светлость. Бульон остывает, а я терпеливая.
Он выругался — долго, смачно, с такими оборотами, от которых у любого приличного человека уши вянут. Я слушала спокойно. В моей
Когда запас ругательств иссяк, он открыл рот.
Я зачерпнула ложку и осторожно влила бульон. Он проглотил, поморщился, но не выплюнул.
— Ещё, — сказала я.
Он посмотрел на меня волком, но рот открыл снова.
Так мы и сидели. Я черпала ложку за ложкой, он глотал с видом мученика, идущего на костёр. Между ложками он сверлил меня взглядом, будто надеялся, что я испепелюсь на месте. Но я не испепелялась.
Когда кружка опустела, я поставила её на столик и промокнула салфеткой его подбородок — он дёрнулся, попытался отстраниться, но сил уже не было.
— Отдыхайте, — сказала я, укрывая его одеялом. — Матиас придёт через час, проверит швы. Если что-то понадобится — я рядом.
Он смотрел на меня долгим, странным взглядом. В нём уже не было ярости. Только усталость и, кажется, лёгкое недоумение.
— Ты всегда такая? — спросил он тихо.
— Какая?
— Упрямая.
— Всегда, — ответила я. — Спите.
Он хотел что-то сказать, но веки уже слипались. Через минуту дыхание его стало ровным — он уснул.
Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. За окном уже совсем стемнело, в покоях горели свечи, и где-то вдалеке слышался тихий разговор — Льюис, кажется, вернулся и о чём-то переговаривался с Бертраном.
Я посидела ещё немного, слушая дыхание герцога, потом взяла блокнот и при свете свечи начала писать список дел на завтра.
Ночь только начиналась. Но самое страшное было уже позади.
Глава 33 Утренний доклад для герцога
Глава 33 Утренний доклад для герцога
Утро ворвалось в покои герцога вместе с Льюисом, который распахнул двери так, словно собирался брать штурмом вражескую крепость.
— Лоренц, ты уже не спишь? Отлично! У нас тут целая делегация с докладами, и все требуют аудиенции. — Он бесцеремонно плюхнулся в кресло у камина и вытянул ноги. — Я сказал им, что ты ещё одним глазом на том свете, но Томас такой скучный, что готов докладывать даже трупу.
Герцог, который действительно не спал и уже минут двадцать безуспешно пытался сесть выше, метнул в него взгляд, полный убийственной иронии.
— Как я рад, что ты здесь, Льюис. Твоё чувство юмора исцеляет быстрее любого лекаря.
— Знаю — Льюис самодовольно улыбнулся. — Я вообще уникальный.
Я сидела в кресле у кровати, где провела большую часть ночи, и пыталась привести себя в порядок хотя бы мысленно. Лиза успела принести воды и чистое платье, но зеркала под рукой не было, так что о причёске можно было забыть. Волосы я просто стянула в тугой узел на затылке
В дверь постучали — коротко, по-деловому.
— Войдите, — рявкнул герцог.
Вошел Томас, неся стопку бумаг и свитков. За ним, чуть прихрамывая после вчерашнего долгого дня, следовал капитан Бардо. Оба выглядели так, будто тоже не спали всю ночь.
— Ваша светлость, — Томас поклонился, мельком взглянув на меня и на Льюиса. — Вы позволите? Я понимаю, что вам нужен отдых, но ситуация требует…
— Я в порядке, — перебил герцог таким тоном, что сразу стало ясно: спорить бесполезно. — Докладывай.
Томас разложил бумаги на краю кровати, герцог покосился на них с плохо скрываемым раздражением — читать сам он пока не мог, руки дрожали.
— Я кратко, ваша светлость. — Томас начал говорить ровно, как всегда, но в его голосе чувствовалась усталость. — Запасов продовольствия при нынешнем расходе хватит на три недели. Если сократить пайки — на пять. Сено и овёс для лошадей — на месяц. С оружием ситуация сложнее: в арсенале двести тридцать наконечников, но Генрих в кузнице за последние два дня сделал ещё сто пятьдесят. Если так пойдёт, через неделю будет пятьсот.
— Пятьсот? — Герцог приподнял бровь. — Генрих работает один?
— С ним Йохан и Петер. И работают они в три смены. — Томас покосился на меня. — По распоряжению герцогини.
Герцог посмотрел на меня коротко, но ничего не сказал.
Бардо шагнул вперёд.
— Ваша светлость, разрешите доложить о ситуации на границе.
— Докладывай.
— Разведчики Штауфена замечены трижды за последние пять дней. Углубляются на нашу территорию на несколько миль, осматриваются, уходят. В стычки не вступают. — Бардо говорил рублеными фразами, как на военном совете. — По данным лазутчиков, у границы собирается войско. Тысячи три, может больше. Точных цифр пока нет.
— Когда ждать нападения?
— Неделя, может, две. Они ждут, когда мы ослабеем. Или, когда… — Бардо запнулся.
— Или, когда я сдохну, — закончил герцог спокойно. — Я понял. Дальше.
Бардо коротко кивнул и продолжил. Я слушала, отмечая про себя, что все наши приготовления Бардо уже включил в свои расчёты. Ворота, стрелы, смола — всё это теперь было частью общего плана.
Когда Бардо закончил, в комнате повисла тишина. Герцог молчал, глядя в потолок, и я уже решила, что могу тихо ускользнуть. Приподнялась с кресла, стараясь не скрипеть.
— Стоять.
Я замерла.
— Ты куда?
— Я думала… — начала я.
— Не думай. — Он повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд был тяжёлым, но уже не ледяным. — Ты тоже в этом участвовала. Отвечай.
Я медленно опустилась обратно.
— О чём именно вы хотите знать, ваша светлость?
— Обо всём. — Он поморщился, попытался сесть выше и зашипел от боли. Льюис мгновенно оказался рядом, подложил подушки. Герцог отмахнулся, но подушки оставил. — Томас сказал, ты приказала уволить Гризельду. С чего вдруг?