Шрифт:
Предисловие автора
Уважаемые читатели! Если вы не читали первый том, то ничего не поймете. Советую сначала ознакомиться с первой частью и только потом приступать к продолжению.
Выражаю свою благодарность моим бэта-ридерам – AlexPol, Подшипник, Снежана, Танцор Диско, Замполит, Пегас – за неоценимую помощь в подготовке данной серии.
Глава 1
– Ну же!! И раз, и два!
Я давлю на грудь Аджубею, тело мужчины трясется, глаза невидяще смотрят вверх.
– Живи, сука!! Не сдавайся! – вдыхаю в рот, продолжаю делать массаж сердца – И раз, и два…
Вокруг с ошалевшими лицами бегают сотрудники «Известий», кричат, суетятся…. Седов крутит диск телефона, пытаясь дозвониться до скорой, кто-то дергает фрамугу окна, чтобы пустить больше воздуха в кабинет главного редактора газеты. Этот самый редактор сейчас умирает у меня на руках.
А начиналось все так. Рано утром 17-го июля, прихватив диктофон с пленкой, я мчусь в «Известия». На пленке Брежнев, Семичастный и Шелепин обсуждают убийство Хрущева. Убойный компромат. В буквальном смысле. На дворе июль 1964-й года. В октябре должны снять Никиту Сергеевича и заменить его на «дорогого» Леонида Ильича. Мирно и без крови. Должны были… если бы не один «корректор реальности» под именем Алексей Русин. Студент журфака МГУ и стажер газеты. А заодно пожилой школьный учитель из будущего.
«Корректор» вообразил себя Богом и начал двигать историю по другому пути. Тайно слил английской журналистке выдуманный компромат на председателя КГБ, добился его отстранения от должности. И вот все покатилось к чертям. Заговорщики испугались и пошли по более жесткому пути – решились на убийство главы государства.
Я об этом узнал совершенно случайно. Приехал записывать мемуары Брежнева – оставил включенный диктофон, когда к тому явились друзья-заговорщики. Ву а ля, у меня на руках оказалась бомба замедленного действия. Которая, не дожидаясь, рванула в кабинете главного редактора «Известий».
Утром 18-го июля, я уже сидел в приемной зятя Хрущева. Аджубей оказался ранней пташкой – пришел задолго до секретарши. Удивленно посмотрел на меня. Я глубоко вздохнул, решаясь.
– Ко мне?
– Да, Алексей Иванович – я сделал шаг вперед, в кабинет. Все, дорога назад отрезана.
Редактор мне сразу показался нездоровым. Одышливый, покрасневший. Явно высокое давление на фоне избыточного веса. К тому же от мужчины ощутимо попахивало перегаром – похоже, вчера много пил.
– Ну, заходи, тезка…
Мы вошли в кабинет, Аджубей грузно опустился в кресло за рабочим столом. Я примостился рядом на стуле, поставил на столешницу диктофон Филипс.
– Прочитал
– Комментарий про что?
– Как про что? Ты же его слова в гимне СССР поправил? Авторское право у нас еще никто не отменял.
– Допустим, он против – я, злясь, поднял глаза к потолку. Не о том говорим. Какая ерунда – будут у гимна страны новые слова или нет. Самой страны через 27 лет не станет. А теперь может даже и раньше. Я потрогал рукой клавиши Филипса. Пальцы чуть подрагивали.
– Тогда я не знаю, что делать – Аджубей глубоко затянулся сигаретой – Без одобрения Михалкова может и скандал случиться.
– Никита Сергеевич, уже велел записать новые слова хору Александрова – я пожал плечами – Михалков что, с ним теперь спорить будет?
– Я знаю – редактор раздраженно вдавил сигарету в пепельницу – Брежневу вечно больше всех надо, везде лезет, во все свой нос сует. С гимном надо было сначала ко мне прийти!
Кем себя Аджубей воображает?! Вообще-то Брежнев сейчас – второй человек в государстве… А совсем скоро может и первым стать. Я еще раз тоскливо посмотрел на Филипс.
– Это случайно получилось на приеме у Фурцевой. Экспромтом.
– А нам потом этот экспромт разгребать! Ладно, выкладывай, с чем пришел?
Я побарабанил пальцами по столешнице. Включать пленку или нет? Слишком уж Аджубей слаб и боязлив. В моей реальности он тоже узнал заранее о заговоре, но испугался и ничего не сделал, чтобы спасти тестя. Может, я зря с него начал? Ладно, прогонит – пойду к Мезенцеву. Генерал – мой последний шанс.
– Пришел с бедой.
– Ну, давай, не тяни кота за яйца.
– Я был у Брежнева дома… записывал для него мемуары. И на пленку случайно попал вот этот разговор – Дальше я жму на кнопку воспроизведения на Филипсе. Раздаются голоса Шелепина и Семичастного. Аджубей явно узнает их, удивленно поднимает брови. По мере разговора челюсть редактора «Известий» едет плавно вниз, глаза округляются. Он еще больше краснеет, нервно ослабляет воротничок рубашки.
– Вот же бл@%ди! Никита вытащил их из грязи, перетащил в Москву, а эти уеб*@ки…!
Аджубей начинает страшно ругаться. Такого грязного мата даже Русин в армии не слышал. Дрожат стекла от крика, редактор еще больше краснеет. Потом вдруг у него синеют губы, он начинает хрипеть, хватается за грудь и валиться на пол.
Я бросаюсь к двери в кабинет, ору: «На помощь». Аджубей все больше синеет, и выхода у меня не остается – начинаю делать ему искусственное дыхание, непрямой массаж сердца. В кабинет сбегаются сотрудники, вокруг нас поднимается суета. В голове у меня в этот момент почему-то звучит не Слово, а песня Bee Gees – «Stayin' Alive». Под ее ритм оказывается, очень удобно нажимать на грудь.
Наконец-то, появляются врачи скорой. Мужчина в белом халате расталкивает толпу, накланяется к телу.
– Что с ним случилось?