Аврора. Заря сгорает дотла

Андерсенн Кейт

Он с упреком этим самым пальцем ткнул в Аврорины забинтованные ноги.

— Ну, болят... но что я поделаю... К тому же, кажется, вы чем-то их смазали, да?

— Смазал, — друид нырнул рукой куда-то по другую сторону от своего стула и протянул Ро совершенно желтые кожаные тапочки с задником.

Аврора восхищенно приняла подарок. Мягкие, яркие, необычайные... И — обувь. Первый встречный друид просто с одного вздоха понял, что ей нужно. Даже забинтованная нога легла внутрь так удобно и естественно...

— Жаль, что на

прием к королеве в таких нельзя, — притворно вздохнула. — Они замечательные!

— Отчего же нельзя. Скажешь, что это подарок друида, — подмигнул Таурон. — И он строго наказал их не снимать. Кстати, я и правда тебе наказываю.

Теперь уж Ро не могла сдержать разъехавшейся по лицу улыбки. Но Таурон был серьезен как никогда и повторил, как попугай.

— Заботься о теле. Иначе долго не протянешь. Ты — не Фаррел.

Аврора вздохнула тяжко.

— Хотела бы я им быть... Но не получается, как ни стараюсь.

— Я дам тебе немного сухого пульфита, заваривай себе чай. Чаепитие — это святое, на него всегда следует находить время. Ты — та, кто есть, и это замечательно.

Если бы... В последнее время даже вскипятить воду не в чем. А о том, кем она есть, и вовсе молчать надо.

Таурон встал к своим пучкам под потолком, перебрал их пальцами, отчего по избу понесся их сушеный горький аромат, и без труда достал до нужного своей длинной рукой. У Ро в глазах помокрело.

— Почему... вы так заботитесь обо мне?

Таурон улыбнулся.

— Потому что о семье надо заботиться. Ведь ты — забытое дитя лесов.

Аврора вытаращила глаза. То сирена, то дитя лесов... Хотя... честно говоря, в каждом утверждении есть доля правды.

— Но... это деревья сказали?

Таурон кивнул вполне серьезно и вытряхнул небольшой холщовый мешочек из ящика, куда и засунул невзрачный пучок пульфита.

Ро ждала продолжения. Но не дождалась. Таурон подал ей руку, чтоб встать. Она приняла и руку, и мешочек — привязала к поясу накрепко, и таки спросила:

— Значит, я тоже могу их слышать?

— Ты много чего можешь слышать. Больше, чем такие, как Фаррел Вайд.

Чистая правда.

— И именно поэтому будь тем, кто ты есть и не забывай заботиться о себе, тогда все будет хорошо.

— И о лесе? — лукаво подняла бровь Ро.

— Лес всегда будет рад тебе, — подтвердил друид.

У нас это называется ВЧЛ, и некоторые по симптомам отправляют к психиатру, хотя это всего лишь особенность нервной системы, с которой можно и нужно научиться жить. Ну, более или менее. А не таблетки глотать, забывая, кто ты. А тут... дитя лесов. Хотя Фаррел, например, тоже к Квилле какой-то собирался отдать. На лечение. Ах - он сам ее зелья пьет, верно.

Прощения ему нет! Ни за зелья, ни за Квиллу, ни за то, что не понимает.

— Спасибо, — стиснула Ро мешочек дрогнувшими пальцами, жалея, что не может остаться в Альпурхе.

Что может быть важнее, чем быть там, где тебя

понимают?.. Долг.

Попробуй пойми, откуда он тут взялся. Но взялся ведь. С рождения ты что-то миру должен, ты куда-то стремишься, ты забываешь о теле, потому что... Потому что должен. Нельзя рождаться впустую, ничего не сделав для мира, в котором горишь зарей или звездой.

Таурон внезапно стиснул ее плечо ладонью.

— Твоя дорога удивительна, Аврора Бореалис. Тебя ждет много невероятного. Именно потому, что ты идешь по дороге добра за звездой долга.

Ро сморгнула. Даже для ее заумных извилин... прозвучало слишком мудрено.

— Люди не умеют это совмещать. А дети лесов — да. И именно благодаря им люди еще живы.

Таурон резко распахнул едва заметную в стене дверку, и в его комнатушку хлынул свет дня, многократно усиленный белизной стен. Аврора зажмурилась, и знахарь вытащил ее наружу.

— Наконец-то! — воскликнул Фаррел.

Проморгавшись, Ро увидела, что он сидит в узкой повозке, а на ногу ему наложена шина до самого колена. Черный безупречный костюмчик кое-где продрался, в прорехах просверкивает белая рубашка. Красная сумка с драгоценным далекозором и ее вещами привычно вещает: «Читать в воскресенье — законно!».

— Ну же, мы спешим, Ро! — поторопил Фаррел, нетерпеливо протягивая руку.

Только Таурон сделал ему молчаливый знак ждать и, подхватив Ро под локоть, увлек на угол улочки. Жители толпились и живо общались, но в разговор друида и пришлых не влезали.

Фаррел закатил глаза, но только пробормотал едва слышно буканбуржское «задери тебя морской медведь!». Ро даже пришла в восторг. Вот это власть у друида - даже дознаватель перечить ему побоялся. Жаль, у нее такой нет, хотя она и дитя лесов...

— Там, видишь? — дернул ее Таурон за плечо, заставляя задрать голову кверху.

Отсюда было видно склон горы, венчающийся белыми шапками далеко вверху. И рваным облаком. Таурон же показал по порядку на четыре прилепленных к скалам деревушки, одна выше другой.

— Лейра Капи, Лейра Пампа, Пухар Сотор, Бубильон. Если пойдешь тропой из Бубильона на Лейра Пампу, то найдешь руины убежища барда Сваля.

Аврора сдвинула брови, уловив важность момента.

— Карта на стене убежища?

— Нет, тебе нужно найти пещеру. Она на склоне между убежищем и горным потоком внизу. Из убежища есть секретный ход, но он давно завален, еще самим бардом. Придется лезть по отвесной стене, полагаю.

Аврора почувствовала, как все существо наполняется адреналином до краев. Вот оно — страх и нетерпение в одном флаконе. Когда ты от страха не бежишь, а прешь вперед, решительно сдвинув брови, с поднятым забралом и опущенным мечом, продираясь сквозь травы в твой рост, в любопытстве вытянув шею, и остановиться уже невозможно, пока не победишь либо не будешь повержен. И ты повторишь все, не задумываясь, с самого начала.