Аврора. Заря сгорает дотла
Шрифт:
Хелмус возил по донышку котла поварешкой. Он только что закинул к яйцам простые овощи и нечто вроде ветчины, и комнатку заставы наполнили дразнящие желудок ароматы.
— А он... что-нибудь думает? — не выдержала Ро.
Берти напротив пожал плечами.
— Вряд ли, госпожа Бореалис. Рабы расстаются с волей.
— И... кто ими становится?
— Кто попадется под руку. Вы бы тоже могли, но сначала вас приняли за сирену, потом вас взял к себе его светлость... Командор, то есть, — поправился Берти под строгим взглядом
У Ро было холодно внутри.
— А гребцы на «Аузонии»...
— Рабы, да. Кто-то перекодировал приказ на клейме — защищать корабль до последнего вздоха. И он был необратим, так что толку с них больше не было. Только убить.
Как дико. Спасти одних, бросить других?.. Раскодировать было нельзя, что ли? Но если нельзя, тогда понятно, почему спасая тех, с рудников, он пожертвовал этими, закодированными...
— А те, кто на рудниках...
— У Черного Тополя другое клеймо. Они считают, отнять волю — бесчеловечно, — пояснил Барти.
Ро закивала горячо — еще бы!
— Хотя, по-нашему, лучше не думать ничего, чем жалеть и помнить обо всем, что потерял, до смерти, — пожал Барти плечами и вытянул шею.
Худющий Хелмус снял котелок с огня. На стол раб без всяких церемоний бухнул три тарелки, затем — три вилки. Котелку полагалась подставка. А затем и сам котел. Ро привстала, чтобы заглянуть внутрь. Болтунья с овощами и ветчиной, на масле... М-м. Несмотря на ужасы местного строя, девушка неожиданно осознала, насколько голодна.
И ей самой от такой бесчеловечности сделалось противно.
— Поговорим потом, — шепнул Фаррел, улучив минутку, и успокаивающе потрепал ее по руке.
Только о чем говорить-то?.. Ведь он с ними заодно. С рабством, с рудниками... И только Странник — против. И якобы «большинство жителей Объединенных Королевств», если верить мерзкому предателю Кастеллету.
Несмотря на безрадостность момента, яичница оказалась вкусной донельзя. Даже пришлось лезть за добавкой под одобрительный смешок Фаррела. Но это все просто чтобы жить. Без еды долго не протянешь.
До подземных лабиринтов добирались по лестнице, выдолбленной в скале, подобно прежней, где Фаррел проводил свой пристрастный допрос. Прежде пришлось пройти по плато скалы, где выл негостеприимно ветер, кружились чайки, и травы волновались вместе с душами, тучами и — где-то кошмарно далеко внизу — морским прибоем, разбивающимся о скалы вдребезги.
Ро приходилось держаться за Фаррела — поручней буканбуржцы и их древние сделать не догадались. А потом Барти остановился на каком-то опасном повороте, покрутил что-то в скале, и открылась невидимая под влажным мхом дверь; ход прорубался внутрь скалы.
— Прошу, — с довольной улыбкой пригласил высокопоставленных гостей дальний родственник Блэквингов и нырнул внутрь первым.
— И что ему мешает нас там убить? — спросила тихо Ро.
Фаррел рассмеялся и сжал ее руку.
— Ты же сама советовала
Легко сказать... А узкая пещера, дышащая сыростью и — наверняка летучими мышами и прочими ужасами — вовсе на располагает к доверию.
— Через несколько часов будешь париться в ванной. Предпочитаешь лаванду или морскую соль? — спросил Фаррел на ухо, вталкивая Ро внутрь.
Барти там уже засветил факел, дотронулся до стены, и... огонь побежал вдоль нее по узкому желобку. Сделалось вдруг светло и как-то... более гостеприимно. Ро нашла в себе силы не цепляться за рукав Фаррела, но на гнев ее не хватило.
— Морской соли в последнее время было многовато... Лаванда.
Пещерный лабиринт был просторным, с высоким потолком. Не таким узким, как вход. Будто для путешествий с комфортом. Ро сделала несколько шагов вперед, осматриваясь по сторонам. Никакого и намека на летучих мышей. Чисто, будто прибираются каждый день. Рабы, наверное... Охнула, наступив на какой-то камушек.
— Барти, когда их построили? — скрыла она конфуз, ибо вскрик разнесся гулким эхом под сводами коридора.
Барти пожал плечами. А Фаррел вдруг подхватил Ро на руки.
— Эй! — возмутилась Аврора, мгновенно заколотив босыми пятками по воздуху.
— Берегу твои ноги. Обхвати мою шею и не брыкайся.
— Но...
— Это было много, очень много лет назад, госпожа Бореалис. Никто сейчас и не помнит.
— Но разве... — как обычно, любопытство побеждало все здравое, на сей раз — возмущение на самоуправство Фаррела, — разве это не ваша история? Кто-то должен помнить?
— Мы ее не записываем, а просто живем, госпожа Бореалис, — снова не понял удивления этой странной госпожи новоиспеченный подручный тайной канцелярии Объединенных Королевств.
Или их надо называть экспедиторами?
Фаррел легонько подбросил Ро на руках, перехватывая поудобнее.
— Может, я того... пешком? — шепотом спросила Ро.
— Еще чего!
— Надорвешься...
— Не надорвусь.
— Давай хоть на закорки... Удобней будет.
— Тут недалеко.
— Но как — если по земле так долго, то...
— Сюда, — позвал Барти куда-то за поворот.
Можно было спокойно продолжать удивляться, забывая про перепалки с Фаррелом-«добытчиком». Взору путешественников предстало нечто вроде железнодорожной станции. Только вагончики, стоящие не на рельсах, а на некой ленте, скорее напоминали вагонетки. И паровоза никакого в них не было.
Барти отправился копаться в каком-то механизме на стене.
— Поставь меня на землю, — прошипела Ро.
— Я же сказал, что...
— Я посмотреть хочу, Фарр! Тебе-то, может, и не в диковинку, а я в таком месте в первый раз. И — кто знает — вдруг в последний.