Темные берега

Антипова Елена Георгиевна

Стрела мгновенно сориентировавшегося северянина, прошила обманчиво плотную шкуру хищника насквозь и увязла в трухлявом пне у ног отшатнувшегося следопыта, другая, наверняка ставшая бы смертельной для настоящего медведя, ушла в густые заросли сонноцвета.

– Не стреляй!
– рявкнул Афгар, медленно отступая назад, подальше от неведомой напасти и хватая, вновь натянувшего тетиву стража за запястье.

Медведь, зарычав, поднялся на задние ноги и яростно хватил лапой торчащие на высоту роста корни выворотня, разлетевшиеся от удара

на стороны дымящимися щепками.

– Это она!
– зачарованно глядя на, расколошматив очередное дерево, приближающегося к ним зверя, сказала Тайер.
– Душа!

– Эко её твои камни выворотили.
– Не удержался страж и с усмешкой глянул под ноги - Здесь камней нет.

– Бежим!
– крикнул Хайда и, схватив за локоть Марулу, нырнул в заросли сонноцвета и наёмники, не мешкая, поспешили за ним. Медведь устремился вдогонку, с каждым огромным прыжком теряя очертания и превращаясь в серую расплывчатую пелену.

Глава XIV "Призрак".

Велдар устало плюхнулся на сыроватую траву поближе к неровно горящему огню, с ненавистью стащил сапоги, кое-как подкатал вымокшие до колен штанины, нетерпеливо потерев начавшие подсыхать на них грязные потеки.

Его всё ощутимее начинало знобить, хотелось поплотнее закутаться в плащ и ни куда больше не двигаться.

Наемникам неволей вновь пришлось возвратиться к дозорницкому шалашу. И хоть проклятый призрак и отстал где-то на полдороги, Велу все же было как-то не по себе, от мысли, что тот лишь отвёл глаза, а на деле кружит где-то поблизости, в любой момент, грозя вынырнуть из темноты распадающимся на прыжках дымными клочьями зверем.

– Можно попробовать обойти лес берегом...
– не слишком уверенно, всё ж бараголовские земли, предложил Хайда.

– То-то сарзасские порадуются.
– Язвительно ухмыльнулся охотник - Пол зимы нас под стенами дожидались, а тут мы сами приползем!

Дозорный скрипнул зубами, свирепо глянув на наёмника, однако смолчал, понимая его правоту.

– Думаешь, на завтра эта горелая падаль во мглу провалит?
– недоверчиво поднял брови Талас. Он единственный из всех каким-то чудом умудрился не промочить обувь, однако рассеянно потирал ушибленное где-то плечо.

– Дождь должен пойти.
– Уверенно сказал Афгар, глядя поверх темнеющих сосновых макушек на мутновато-сизое небо.

– И смоет эту погань?
– страж дернул за концы ослабший узел шнурка на волосах, вытянул запутавшуюся в них ветку - неспокойный он больше других томился неведением и пустым ожиданием.

– Ну, хоть притушит...
– Лан тоже поглядел на небо - Прихвосталась как насланная...словно задолжали чего...

Следопыт давней привычкой рассуждал вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

– А ты вон - Тайер кивнула на сидевшую рядом с Хайдой Марулу - У неё порасспроси. Может и задолжали...

–

На перевале её не было.
– Неожиданно вступился за горячеозёрку охотник.

– На перевале в тебя ни кто углями не швырял!
– выскалилась наёмница.

– В тебя швыряли.
– Напомнил северянин.

Тайер раздраженно дернула плечом и замолчала.

– Так вы с этой нечистью уже раньше встречались?
– сообразил, задумавшийся было Хайда.

– Да.
– Кивнул, поспешно отворачиваясь от выстрелившего снопом искр хвойного полена, Талас - Но если скажешь, что мы приволокли его за собой - получишь в зубы.

Страж едва заметно усмехался и, пожалуй, не держал всерьёз своей угрозы, но дозорный ощерился волком, готовый не только отбить удар, а и нанести его первым.

– Вот уж где старшине блоха под опояской.
– Едко хмыкнул следопыт, щурясь сквозь дым на неугомонного горожанина - Может, не стоило тебе из города выходить, сидел бы себе на вышке, там и нечисть не заворачивает и плётка Мархалова под рукой.

Хайда набычился, но, по поставленному в дозоре слову, на старшего зубы выставлять остерегся. Афгар, которого отродясь чужеземным законом присмирить не выходило, издевательски скривился, нароком подзуживая примолкшего было попутчика.

Лан смерил распадского недовольным взглядом, привычно уже глуша желание шибануть ему в рожу, но не сказал ни слова, дожидаясь пока тот сгонит злость и угомонится сам.

Велдар ещё по дороге полсловом рассказал наставнику про драку у ручья, но тот нутром чуял - утаил добрую половину на деле вышедшего.

***

Дождь ударил неожиданно, вопреки обыкновению, наперво не разляпывая редкие тяжёлые капли по густой щетине хвойников, будто бы примериваясь, а в раз набрал полную силу.

Тугие струи упруго врезались в землю, разлетаясь на стороны крупными брызгами, вскидывающими от земли мелкие комочки успевшей просохнуть глины, шлёпающими по прошлогодней, трёпаной ветром да точёной мышами траве.

Почти потухший костёр у входа в дозорницкий шалаш, плюнул искрами и прощально, с присвистом зашипел.

Велдар не столько разглядев, сколько расслышав всё это в едвапроглядном мраке весенней беззвездной ночи, мысленно возблагодарил неведомого горячеозёрского умельца, не один год переплетавшего ветви в шалашную крышу.

Пару мгновений спустя под эту самую крышу, отчаянно заворачивая бранным словом и хрупая раскисшими угольями смытого дождем кострища, влетел Хайда, часовавший свое время караула. Шарахнувшийся от чужих шагов охотник немедленно пнул его по ногам и от души обложил не самым годным к ночи словом.

– Чтоб ты сдох!
– сквозь зубы пожелал дозорный, не разобрав сказанного - наёмник клял его по-светлински, - но вполне додумав смысл.

Афгар, к удивлению, не поспешил отвечать, и Велу немедленно подумалось, что с попутчиком приключилось что-то неладное.