Темные берега
Шрифт:
– Сейчас хоть знаем куда оглядываться.
– Не согласился следопыт. От спешной ходьбы он вновь начал заметно хромать - дал знать о себе сарзасский яд, не до конца вытянутый из крови Наргиным врачевством.
Велдар по первости гадал, от чего едва заметная царапина малым не спровадила наставника в могилу, а охотник, которому по меткости "коршуновского" стрелка пришлась изрядная порция этой гадости, лишь сутки отвалялся в лихорадке, при том не сделав ни глотка лекаркиного зелья. Распадский, конечно, на четверть века моложе Лана, но что-то подсказывало ученику врачевателя, что дело
Какими этакими знаниями овладели сарзасские мастера, что создают столь избирательную отраву? В Светлой ни до чего подобного додуматься не сумели, хотя северянин как-то сболтнул о кордонских эликсирах на время парализующих противника. Только не столь они, видать, верны, раз Рехату ещё не переманил тех умельцев к себе. Нарга наверняка знала дело ли там в каких-то хитрых травах или же и впрямь в знаниях покойного Сураха...
– От кого бежим? Может, уже скажешь?
– малость отдышавшись, поинтересовался у Лана Хайда.
– От чумной своры.
– Заместо следопыта мрачно усмехнулся охотник.
– Экая непочтительность к охранной дружине самого владыки Сарзаса. Встречался с ними?
– спросил наставник то ли у дозорного, то ли у Афгара.
– У Барагола под клятвой душ двадцать или около того. На тебя хватит с головой.
– Пропустив его вопрос мимо ушей, выскалился в сторону горячеозёрца распадский, акцент, обычно незаметный в речи наёмника, но сейчас нароком выставленный, подхлестнул горожанина. И тот немедленно вскинулся, дёрнутый за живое недружеским говором:
– Главное, чтоб тебя не обделили! Или надеешься, за своего примут? Так не бахвались, мордой не вышел.
– У тебя язык наперёд головы хлопает...
– вмешалась Тайер, недовольно глянув на взбеленившегося Хайду - Надо бы его подрезать, чтоб поспокойнее было.
– Чего их в такую пору понесло из замка?
– словно не замечая назревающей перебранки, обратился к охотнику Талас - Может ты все же ошибся?
Распадский, до сего времени с абсолютным равнодушием на лице взиравший на стискивавшего зубы в яростном бешенстве дозорного, удивлённо, словно страж сказал что-то абсолютно непотребное, обернулся к нему. И задрав голову, оглядел ближайшие деревья, кивнул на, по его мнению, подходящее:
– Лезь, смотри на север.
Наставник задумчиво поглядел на указанное дерево. Нет, в умениях Афгара, при всей паршивости его норова, он ни когда не сомневался, давным-давно научившись пользоваться мастерством, не принимая близко до души личину и манеры мастера.
– Эти, если, на след попадут, не отвяжутся, хоть в Граничную ныряй.
– Раз так, значит, пора начинать о пристанище заботиться.
– Потирая плечо, сказал северянин.
– Начинай.
– Буркнул Хайда, ещё не привыкший к таящему неожиданные подвохи, трепу стража.
– Как у вас принято поступать с усопшими?
– Талас толкнул в бок Тайер, та ловко отбила его руку:
– Как у всех. Обрядили - зарыли. Если богатый, наперво ещё и охранять надо, иначе, может статься, откопают и разденут.
– А у вас?
– хитро щурясь, он повернулся к охотнику, равнодушно пожавшему плечами вместо ответа.
– Вы что, свихнулись что ли?!
– взвился
– Ты ещё за охранку схватанись да наговоры сотвори.
– Немедленно подсказал распадский, скривив губы в презрительной усмешке.
– Заткнитесь!
– не выдержала Тайер - Тявкаете как две шавки под калиткой толку чуть, а пыли до навеса.
– А чего ж ты прихвосталась, раз от пыли воротишься? Или этому выжлецу за хозяйку не пришлась?
– оскалился Афгар.
Девушка, отшатнувшись, хватанула ртом воздух и ударила наёмника кулаком в лицо. Тот, к удивлению, даже не попытался увернуться.
Испуганно взвизгнула позабытая всеми Марула. Вел пристыл к месту, не поспев даже моргнуть, за его спиной довольно загоготал Талас и длинно, обстоятельно поминая не одного нечистого, выругался наставник.
Охотник прижмурил глаза, рассеянно слизнул густо побежавшую из ноздри кровь, но, к облегчению Велдара, даже не глянул в сторону зло стискивавшей зубы светлинки, с нетерпением ожидавшей продолжения грызни.
***
Ночной караул, по приказу Лана, нынче несли по двое. Велдар, на долю которого выпал самый гнусный час перед рассветом, когда даже в летнюю пору сводит зубы от холода, впервые, наверное, за весь их поход проклинал наставника, запретившего ещё с вечера разводить огонь. Никак не порадовавшись, оказавшись в связке с дозорным, парень вздохнул с облегчением, когда в небе замутнел рассвет и Хайда убрался из лагеря в лес. Воротившийся почти ночью Дахар подслеповато копошился на ветке, стряхивая хвою и содранные острыми когтями чешуйки сосновой коры, временами недовольно клёкая. В обычное время возня и сварливый голос ястреба раздражали Вела, но сейчас были как никогда кстати, не давая задремать.
Хрустнувшая под чьей-то ногой ветка подбросила его с места и как раз вовремя, чтобы перехватить занесённую в замахе руку. Не особенно задумываясь, Вел вывернул чужое запястье, как неоднократно учил охотник. Разумеется, вышло это у него не так уж сильно и далеко не так ловко как у распадского, но противник, взвизгнув, выронил увесистый сук, не пригодившийся для костра, и светлинец с изумлением увидел перед собою искаженное гневом и болью лицо Марулы.
***
Рассвет выдался паршивым, блеклое солнце то и дело прячась, заплывало за сивые зябко нахохленные облака, не решающиеся расхлябнуть, наконец, дождем или уплыть прочь, за далекий, затянутый чуть качающимся маревом, горизонт.
Костёр разгорелся почти мгновенно - никак к доброй погоде, и Велдар поспешил отодвинуться подальше, чтоб ещё больше не попортить и без того не особо целые сапоги. Запах дыма и треск хвойных сучьев, наконец, согнал с него прилипшую с ночи остудную дурь. Кое-как умывшись оставшейся в котелке водой, Вел абы как загладил болтавшиеся перед глазами волосы, собирая их в неровный хвост. Терпением стража он не обладал, и рука уже не раз тянулась за ножом - отхватить к проклятым бесам эти патлы.