Разушенный мальчик

Роуз К. В.

Я говорила это серьезно?

Я не знаю.

Но сейчас, когда я сижу на нем, колени по обе стороны от его бедер, его пах упирается мне в бедра, я знаю, что сейчас я имею это в виду. Кто-то должен его вылечить. Он так многого достиг. Он способен на многое.

Но его сердце нуждается в заботе.

Между мной и Люцифером все кончено. Я думаю, мы уже давно, очень давно закончили.

Он испоганил мою семью.

Свою собственную семью.

Он поставил кокс, женщин и все

остальное выше меня. Я знаю, что ему тоже нужна помощь. Исцеление. Но он отказывается ее получить, а потом бежит к Джули. Чертовой Офелия.

К черту. Его.

Руки Джеремайи лежат на моей талии, он откинулся на спинку дивана, глядя на меня сверху, а я обнимаю его красивое лицо, наклоняя голову вниз, мои губы в сантиметрах от его губ.

— Мне так жаль, — шепчу я.

Он сглатывает, на секунду отводя взгляд, его пальцы глубже впиваются в мою кожу. Я сдвигаюсь на него, трусь о него, и он прикусывает губу, словно сдерживая стон, и снова поднимает на меня глаза.

— Не надо, — говорит он мне, и похоже, что он серьезно. — Я всегда просто пытался вернуться к тебе, сестренка, — он ухмыляется, его глаза сверкают в тусклом свете гостиной. Наверное, так не должно быть, но когда он называет меня так, я хочу его еще больше. — Всегда. Остальное дерьмо, которое мы пережили по пути? К черту.

Без лишних слов он хватает меня за бедра, поднимает меня и кружит нас так, что он оказывается сверху на диване.

— Боже, я хотел тебя так чертовски долго, — он убирает прядь волос с моего лица, и я вздрагиваю от его легкого прикосновения. — Иметь тебя сейчас… — он прикусывает губу. — Я не причиню тебе вреда, детка, — мягко говорит он, и в этих словах нет ничего лукавого. Ничего… жестокого. Но потом его губы растягиваются в ухмылку, глаза вспыхивают. — Если только ты не хочешь, чтобы я сделал это снова.

Я сглатываю комок в горле, не отрывая взгляда от его глаз.

— Хочу, — шепчу я, мой голос хриплый.

Он садится и тянет меня к себе на колени, так что я снова оказываюсь на нем. Теперь мы ближе друг к другу, и мои глаза, наконец, встречаются с его глазами, вбирая в себя его рельефные, загорелые мышцы. Его тело идеально, плотные мышцы, рельефный пресс и…

Шрам на его левом боку.

Приподнятая кожа, белая и бугристая.

Он отпускает мои руки, и я сдерживаю вздох, глядя на то место, куда Люцифер ударил его ножом. Я знала это. Я видела это. Но сейчас, в этот момент, это ощущается по-другому. Мой гребаный муж заколол его, зная, что со мной будет, если я потеряю Джеремайю.

Он снова переплетает свои пальцы с моими. Когда я встречаю его взгляд, в нем чувствуется боль. Я снова смотрю вниз, вижу вертикальные линии на его предплечье.

Для меня.

Все, что он когда-либо делал… это было для меня.

— Сид, — шепчет он, — ты уверена, что я тебе нужен?

«Ты заслуживаешь весь мир. Я сожгу его дотла, прежде чем позволю тебе иметь меньше», — я думаю о тех словах, которые он сказал мне в квартире Николаса.

Я роняю его руки, скрещиваю руки и стягиваю футболку через

голову, позволяя ей упасть на пол. Я вижу, как его взгляд переходит на мою грудь, вниз по животу, набухшему от чужого ребенка. На имя, которое он вырезал на моей коже. Его.

Его грудь вздымается, почти касаясь моей, но я приподнимаюсь на коленях, стягиваю шорты, и когда мы оба полностью обнажены, кроме его черных трусов-боксеров, я легонько толкаю его назад к дивану.

Я кладу руки по обе стороны его бедер и ползу вниз по его телу, не сводя с него глаз. Медленно я снимаю с него трусы, бросаю их вместе с остальной одеждой, затем обхватываю пальцами его твердый член.

Я смотрю вниз, и мои глаза расширяются от того, какой он чертовски большой, и я снова и снова хочу, чтобы он вошел в меня.

Но сначала я хочу, чтобы ему было хорошо.

Я раздвигаю губы, когда его пальцы касаются моих волос, и он стонет, когда мой рот касается кончика его члена, дразня его. Этот звук — мужественный и полный желания — заставляет мой желудок трепетать, и мне требуется усилие, чтобы продолжать дразнить его.

Но он не позволяет мне делать это долго.

— Ты хочешь, чтобы я снова сделал тебе больно? — спрашивает он меня, его голос низкий.

Я встречаюсь с ним взглядом, мой рот находится прямо над кончиком его члена, когда я наклоняюсь над ним. Я киваю головой, и его пальцы крепко сжимают мои волосы, прежде чем он толкнется вниз.

Я задыхаюсь, мои глаза слезятся от того, насколько полно он входит в мой рот, в заднюю стенку моего горла. Мой желудок сжимается, но я не хочу, чтобы он останавливался.

Медленно он поднимает меня за волосы, проводит большим пальцем по моей щеке.

— Ты знаешь, как долго я этого ждал? — шепчет он, его голос напряжен. — Как долго я ждал тебя? — он направляет меня обратно вниз, и слюна капает у меня изо рта, глаза снова и снова слезятся.

Его вкус чертовски божественен. Я упираюсь руками в его бедра, поддерживая себя.

— Я давно хотел, чтобы твой рот был на мне, Сид — в этих словах яд, и он заставляет меня опуститься еще ниже, мои пальцы впиваются в него. — Все остальные получили тебя. Все.

Моя грудь напрягается, когда я встречаю его взгляд в тусклом свете.

Он оттаскивает меня от себя, затем без предупреждения тянется вниз и затаскивает меня к себе на колени. Кажется, что он без труда управляется со мной. Я обхватываю пальцами его член, поглаживая его, пока он смотрит на меня, положив руки мне на бедра.

Я чувствую его жар на своей щели, так близко, что мы соприкасаемся, но мне придется приподняться, чтобы он вошел в меня.

Я пытаюсь сделать именно это, но он удерживает меня, качая головой, его глаза суровы.

— Нет, — говорит он, в этом слове чувствуется гнев. — Еще нет. Теперь тебе придется, блядь, подождать.

Я глажу его быстрее, сильнее.

— Я не хочу, — говорю я ему, прикусив губу, глядя на него. Я провожу языком по нижней губе, чувствую вкус крови, вижу, как у него сводит челюсти от самоконтроля. Мы так чертовски близки, и я такая чертовски мокрая, и я… я хочу его снова.