Разушенный мальчик

Роуз К. В.

Я проникаю под ее рубашку, провожу рукой по бедру, ввожу два пальца в ее влажную киску, вижу, как ее глаза закрываются.

Я смеюсь, проводя языком по ее губам.

— Да, ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно. Ты хочешь, чтобы я заставил тебя истекать кровью. Ты хочешь разорвать с ним связь навсегда.

Я выхожу из нее, рука все еще обхватывает ее горло, когда она открывает глаза.

Я спускаю шорты, мой член жаждет ее.

Не дожидаясь ответа, я поднимаю ее, и ее ноги обхватывают меня,

когда я толкаюсь в нее, стону, толкая ее к стеклянной двери с каждым гребаным толчком.

Ее руки обхватывают мои плечи, ее брови прижимаются к моим, пока я подпрыгиваю на своем члене вверх-вниз.

— Ты всегда хотела меня, не так ли, детка? — спрашиваю я ее, когда ее руки поднимаются вверх, чтобы обхватить мое лицо, и с ее губ срывается хныканье.

— Да, — шепчет она, ее стоны и ее тугая киска, прижимающаяся к моему члену, заставляют мои глаза почти закатиться назад в моей гребаной голове. — Всегда, Джей, — задыхается она, ее дыхание обдувает мой рот, пока я трахаю ее.

Ее спина снова и снова ударяется о стекло, ее голова тоже, и я не могу найти в себе силы, чтобы беспокоиться. Ей тоже все равно.

Она будет вся в синяках, но я не уверен, что этого достаточно.

Я хочу, чтобы они были и на ее горле.

Я хочу еще одно визуальное напоминание о том, как я, блядь, владею ею.

Я обхватываю рукой ее горло и прижимаю ее голову к стеклу. Она наклоняет подбородок вверх, к небу, ее глаза закрыты, когда я врезаюсь в нее.

Я так, блядь, близко.

Так чертовски близко.

Я впиваюсь пальцами в ее задницу, трахая ее, ее сиськи подпрыгивают под рубашкой, ее рот широко открыт, но ничего не выходит, потому что она не может дышать.

Я стону, дергаю ее голову вниз, впиваясь зубами в ее нижнюю губу, ослабляя хватку на ее горле, так что я слышу ее вздох, когда чувствую вкус крови во рту, и она сжимается вокруг меня от боли.

Я кончаю в нее, снова и снова злясь, что моя сперма пропадает зря. Что я не могу испортить ее, разрушить ее тело, не так, как он уже сделал.

Она тяжело дышит, ее глаза смотрят на меня, ее руки снова обхватывают мое лицо, когда я прижимаю ее к стеклу.

Все в порядке.

Я знаю, каково это быть воспитанным двумя людьми, которые тебя на дух не переносят. Я не сделаю этого с ее ребенком.

Это будет наш ребенок.

Глава 24

Я смотрю на свое отражение в зеркале в ванной комнате. Синяки на моем горле, и я заканчиваю повязывать бандану вокруг него, хотя она мало что делает, чтобы скрыть их. Да я и не хочу.

В отличие от всех других случаев,

когда брат ставил мне синяки, в этот раз я хотела этого. Я хотела, чтобы он наказал меня за ту боль, которую он испытывал все те разы, когда я отказывала ему. Я заслужила это. Всю эту гребаную боль. Я заслужила это, для него и для Люцифера.

Я закрываю глаза, думая о своем муже, мои руки тянутся к стойке, обвиваясь вокруг плитки, когда я склоняю голову.

Интересно, он все еще с Джули?

Думает ли он обо мне? Трахал ли он их обеих? Ненавидит ли он меня? Знает ли он, почему я сбежала?

Я думаю о Мейхеме и надеюсь, что он сказал ему правду. Что я любила его, Люцифера, так сильно. Так чертовски сильно, и поэтому мне пришлось уйти.

Он сходил с ума, находясь рядом со мной.

И даже несмотря на наши украденные моменты счастья… Я не знаю, почему я такая, какая есть. Почему я хочу убежать, когда у меня есть все причины остаться. Я не знаю, почему мне так чертовски трудно быть счастливой, довольной.

Может быть, потому что я думаю, что это никогда не продлится долго.

И кроме того… как бы ни был счастлив Люцифер, иногда он делал меня счастливой… в остальное время это был гребаный ад.

Моя рука опускается к животу, и страх снова и снова охватывает меня.

Не только от 6. Их здесь нет. Они могут найти нас в конце концов, но я знаю, что Джеремайя не позволит им дотронуться до меня. Он не позволит им, и он будет бороться за меня. Уничтожит их всех.

Но он — часть причины моего ужаса.

Он сказал, что будет растить этого ребенка как своего собственного. Я думаю, если он будет хоть немного похож на своего брата, он может убить его.

Трахаться с ним — это все, что я себе представляла.

Но интересно, смогу ли я теперь… просто выкинуть его из своей системы?

У меня такое чувство, что он бы мне этого не позволил. Почему я всегда хочу все испортить?

Я впиваюсь зубами в губу, ощущая вкус крови в том месте, где Джеремайя укусил меня сегодня утром.

Грубая кожа его имени на моем животе задевает мой указательный палец.

На долю секунды мое сердце падает.

Если Люцифер когда-нибудь увидит это…

Но он отпустил меня. Когда я сбежала, чтобы у него было пространство для исцеления, он, блядь, отпустил меня, будучи с Офелией. Джули.

И он позволил Джеремайи страдать.

Отвлекаясь от своих мыслей, я слышу, как заскрипела дверь.

За моими веками все словно потемнело, и я распахиваю глаза, не видя ничего в зеркале, которое исчезло из виду. В этой гостевой ванной нет окна, и, кроме того, уже наступила ночь. Риа, Николас и Джеремайя отправились в небольшой магазинчик в нескольких минутах ходьбы, чтобы купить немного хвороста для костра.