Пан (пер. Химона)

Гамсун Кнут

— Нтъ, не будемъ объ этомъ говорить, не правда ли? Я думала о васъ. Вы могли снять свою куртку и промокнуть ради другой; я пришла къ вамъ…

Я пожимаю плечами и продолжаю:

— Я предлагаю вамъ взять доктора вмсто него. Въ чемъ вы можете его упрекнуть? Мужчина въ цвт лтъ, прекрасная голова. Подумайте объ этомъ.

— Послушай меня, хоть минуточку…

— Эзопъ, моя собака, ждетъ меня въ хижин. — Я снялъ шляпу, поклонился и опять сказалъ:

— Привтъ вамъ, прекрасная два. — Съ этими словами я пошелъ.

Она вскрикнула:

— Нтъ, не вырывай у меня сердца изъ груди. Я пришла къ теб сегодня, караулила здсь тебя и улыбалась, когда ты шелъ сюда. Теперь я чуть было съ ума не сошла, потому что ни о чемъ другомъ я думать не могла; все кружилось

вокругъ меня, и я все время думала о теб. Сегодня я сидла у себя въ комнат; кто-то вошелъ; я подняла глаза, хотя я все равно знала, кто пришелъ. — Я вчера гребъ четверть мили, — сказалъ онъ. — Вы не устали? — спросила я. — Ахъ, конечно, я очень усталъ, и у меня на рукахъ образовались волдыри, — сказалъ онъ и казался очень огорченнымъ этимъ послднимъ обстоятельствомъ. Я подумала: «Вотъ чмъ онъ огорченъ!» Немного времени спустя, онъ прибавилъ:- Ночью я слышалъ шопотъ подъ моимъ окномъ, это ваша горничная была занята интимной бесдой съ однимъ изъ вашихъ приказчиковъ. — Да, они намреваются вступить въ бракъ, — сказала я. — Да, но это было въ два часа ночи. — Ну такъ что же? — спросила я и тотчасъ же прибавила:- ночь принадлежитъ имъ. — Онъ поправилъ на носу свои золотые очки и замтилъ:- Но, не правда ли, вы находите это все-таки неудобнымъ такъ поздно, ночь? — Я не поднимала глазъ, и такъ мы просидли десять минутъ. — Не могу ли я накинуть вамъ шаль на плечи? — спросилъ онъ. — Нтъ, благодарю васъ, — отвчалъ я. — Кто-то завладетъ вашей маленькой ручкой? — сказалъ онъ. Я не отвчала, мои мысли были далеко. Онъ положилъ мн на колни маленькую коробочку; я открыла коробку и нашла въ ней булавку; на булавк была корона, и я насчитала въ ней десять камней… Гланъ, булавка у меня здсь, хочешь ее посмотрть? Она растоптана… Подойди сюда и посмотри, какъ она растоптана… — Ну, что мн длать съ булавкой? — спросила я. — Она должна украшать васъ, — отвчалъ онъ. Но я протянула ему булавку обратно и сказала! — Оставьте меня въ поко, я думаю больше о другомъ. — О комъ? — спросилъ онъ. — Объ одномъ охотник, - отвчала я;- онъ подарилъ мн на память всего два птичьихъ пера; возьмите же вашу булавку. — Но онъ не хотлъ брать обратно булавки. Я въ первый разъ взглянула на него, его глаза были такіе пронизывающіе. — Я не возьму обратно булавки, длайте съ ней что хотите; растопчите ее, — сказалъ онъ. — Я встала, положила булавку подъ каблукъ и наступила. Это было сегодня утромъ… Цлыхъ четыре часа я все здсь хожу и жду; посл обда я ушла. Онъ встртилъ меня наверху, на дорог. — Куда вы идете? — спросилъ онъ. — Къ Глану, — отвчала я! — я хочу попросить его не забывать меня… — Вотъ ужъ съ часъ, какъ я жду тебя здсь, я стояла подъ деревомъ и видла, какъ ты шелъ, ты былъ точно Богъ. Я люблю твою осанку, твою бороду и твои плечи, все въ теб я люблю… Теперь ты нетерпливъ, ты хочешь уйти, я для тебя безразлична, ты даже не смотришь на меня…

Я остановился. Когда она замолчала, я опять пошолъ. Я обезумлъ отъ отчаянія и улыбался, мое сердце было ожесточено.

— Да, не правда ли, — сказалъ я и опять остановился. — Вы что-то мн хотли сказать?

Эта шутка заставила ее утомиться мной.

— Я хотла вамъ что-то сказать? Да, но вдь я уже вамъ сказала; разв вы не слыхали? Нтъ, больше ничего, ничего мн не остается вамъ сказать… — Ея голосъ какъ-то странно дрожитъ, но это меня не трогаетъ.

XXIV

Когда я выхожу на слдующее утро, Эдварда стоитъ у хижины. Въ теченіе ночи я все обдумалъ и принялъ ршеніе. Нтъ, зачмъ мн ослпляться этой своенравной рыбачкой, этой необразованной двчонкой; уже не достаточно ли долго ея имя сидло у меня въ сердц и сосало его? Довольно мн этого. Мн пришло въ голову. что я можетъ-быть тмъ сталъ ей ближе, что показывалъ ей полнйшее равнодушіе и высмивалъ ее. Ахъ, какъ восхитительно я ее высмивалъ. Посл того, какъ она въ теченіе нсколькихъ минуть держала свою рчь, я говорю ей преспокойно:-Да, правда, вы хотли мн что-то сказать… — Она стояла около камня. Она была очень возбуждена и хотла побжать ко мн навстрчу, она

ужъ протянула было руки, но остановилась, ломая руки. Я взялся за фуражку и молча поклонился ей.

— Сегодня мн нужно отъ васъ, Гланъ, только одного, — сказала она настойчиво.

Но я не тронулся съ мста, хотя бы только для того, чтобы услышать, что она хотла мн сказать.

— Я слышала, что вы были у кузнеца. Это было однажды вечеромъ, когда Ева была одна дома.

Я смутился и возражалъ.

— Отъ кого вы имете такое свдніе?

— Я не шпіоню, — воскликнула она. — я слышала это вчера вечеромъ, мн разсказалъ это мой отецъ; когда я вчера вечеромъ, промокшая насквозь, вернулась домой, отецъ сказалъ: Ты смялась сегодня надъ барономъ. — Нтъ, — отвчала я. — Гд ты сейчасъ была? — продолжалъ онъ спрашивать:- Я отвчала:- У Глана. — Тогда отецъ разсказалъ мн все это.

Я преодолваю отчаянье и говорю:- Ева и здсь была.

— Она и здсь была? въ хижин?

— Нсколько разъ я заставлялъ ее войти. Мы разговаривали.

— И здсь тоже!

Пауза. «Будь твердъ!» — думаю я и говорю:

— Такъ какъ вы такъ любезны, что вмшиваетесь въ мои дла, то и я не хочу отставать. Вчера я вамъ предлагалъ доктора; вы подумали объ этомъ? Принцъ просто невозможенъ.

Гнвъ вспыхиваетъ въ ея глазахъ.

— А знаете, онъ вовсе не невозможенъ, — говоритъ она вспыльчиво. — Нтъ, онъ лучше васъ; онъ уметъ держаться въ обществ не бьетъ чашекъ и стакановъ, и оставляетъ въ поко мои башмаки. Да, онъ уметъ обращаться съ людьми: А вы смшны, мн стыдно за васъ, вы невыносимы, понимаете ли вы это?

Ея слова глубоко оскорбили меня; я наклонилъ голову и отвчалъ:

— Въ этомъ вы правы, я не умю обходиться съ людьми. Но будьте ко мн снисходительны; вы меня не понимаете, я все живу въ лсу, это моя радость. Здсь, въ моемъ уединеніи, я никому не могу причинить вреда тмъ, что я такой, какой есть. Но когда я сталкиваюсь съ людьми, я долженъ употреблять вс свои усилія, чтобы быть такимъ, какъ нужно. За послдніе два года я такъ мало бывалъ въ обществ людей…

— Отъ васъ всегда нужно ждать самаго сквернаго, — продолжала она, — въ конц-концовъ, становится утомительнымъ имть съ вами дло.

Какъ безжалостно она это сказала! Какая-то непривычная горечь пронизываетъ меня; я почти отшатнулся передъ ея вспыльчивостью. Но Эдварда еще не остановилась; она прибавила:

— Можетъ-быть, вамъ удастся заслужить вниманіе Евы. Жалко только, что она замужемъ.

— Ева? Вы говорите, что Ева замужемъ? — спросилъ я.

— Да, она замужемъ.

— За кмъ же она замужемъ?

— Это вы должны же знать. Ева замужемъ за кузнецомъ.

— Разв она не дочь кузнеца?

— Нтъ, она его жена. Можетъ-быть, вы думаете, что я вамъ лгу?

Я ровно ничего не думалъ, но мое удивленіе было очень велико. Я продолжалъ стоять и думалъ: «Неужели Ева замужемъ?»

— Вашъ выборъ, однако, удаченъ, — говорить Эдварда.

Я задрожалъ отъ злости и сказалъ:

— Но возьмите же доктора, какъ я вамъ говорю. Послушайте совта друга; принцъ вдь просто старый дуракъ. — И я началъ высмивать его въ своемъ раздраженіи, преувеличивалъ его возрастъ, сказалъ, что онъ плшивый, почти совсмъ слпой; я утверждалъ также, что онъ носитъ корону на своихъ запонкахъ единственно изъ-за того только, чтобы повеличаться своимъ дворянствомъ. — Впрочемъ, у меня не было желанія поближе познакомиться съ нимъ, — сказалъ я, — въ немъ нтъ ничего такого, что выдляло бы его; ему не достаетъ характерныхъ чертъ, это полнйшее ничтожество.

— Нтъ, онъ представляетъ изъ себя нчто, представляетъ нчто! — кричала она, и голосъ прерывался у нея отъ гнва. — Онъ представляетъ изъ себя нчто гораздо большее, нежели это думаешь ты, лсной житель. Но подожди, онъ поговоритъ съ тобой, я попрошу его объ этомъ. Ты не вришь, что я его люблю, но ты увидишь, что ошибаешься; я выйду за него замужъ, я буду днемъ и ночью о немъ думать. Помни же, что я говорю: я люблю его! Пусть только Ева сюда придетъ, ха-ха, Богъ свидтель, пусть приходитъ, мн это совершенно безразлично. Да, я вижу, что мн нужно отсюда уйти…