Пан (пер. Химона)
Шрифт:
Я молчу и думаю, молчу и думаю. — Теб будетъ пріятне, если мы тихо будемъ сидть и ничего не говоритъ, — тихо спросила Ева. Доброта свтилась въ ея глазахъ; она проводила рукой по моимъ волосамъ.
— Добрая, добрая душа! — воскликнулъ я и крпко прижалъ ее къ себ, - я увренъ, что изнываю отъ любви къ теб, я все больше и больше люблю тебя; ты вдь подешь со мной, когда я уду отсюда? Подумай. Ты вдь можешь похать со мной?
— Да, — отвчала она.
Я почти что не слышалъ это «да», но я чувствую его въ ея дыханіи, я замчаю это по ней; мы бшено обнимаемъ другъ друга, и она беззавтно отдается мн.
Часъ спустя, я цлую Еву
Онъ вздрагиваетъ, пристально смотритъ въ комнату, останавливается на порог, продолжая пристально смотрть.
— Ну-ну! — говоритъ онъ и больше ни звука не можетъ издать; онъ совсмъ смутился отъ внезапности этой встрчи.
— Вы не ожидали найти меня здсь? — говорю я, кланяясь.
Ева не двигается съ мста. Г-нъ Макъ приходить въ себя, удивительная увренность овладваетъ имъ; онъ отвчаетъ:
— Вы ошибаетесь; именно васъ-то я и ищу. Я хотлъ обратить ваше вниманіе на то, что съ перваго апрля до 15 августа запрещено стрлять на разстояніи, меньшемъ одной восьмой мили отъ мста нахожденія гнздъ и кладки яицъ. Сегодня вы застрлили двухъ птицъ около острова; эта видли люди.
— Я застрлилъ двухъ гагарокъ, — говорю я, совершенно уничтоженный. Мн совершенно ясно, что человкъ этотъ правъ.
— Двухъ гагарокъ или двухъ гагаръ, это совршенно безразлично. Вы были въ мстности, подлежащей охран.
— Я согласенъ, — сказалъ я. — Мн это только сейчасъ пришло въ голову.
— Но вамъ это должно было раньше притти въ голову.
— Въ ма мсяц я выстрлилъ изъ обоихъ стволовъ, приблизительно на томъ же самомъ мст. Это было во время одной поздки на острова. Это было сдлано согласно вашему собственному требованію.
— Это совсмъ другое дло, — сказалъ рзко господинъ Макъ.
— Но, чортъ возьми, вы-то знаете ваши обязанности?
— Вполн, - отвчалъ онъ.
Ева была наготов. Когда я вышелъ, она пошла вслдъ за мной; она повязала платокъ и вышла изъ дому. Я видлъ, какъ она отправилась до дорог къ амбарамъ. Господинъ Макъ пошелъ къ себ домой. Я обдумывалъ все это. Вотъ хитрость, сумть такъ вывернуться! Какъ онъ уставился на меня! Выстрлъ, два выстрла, пара гагарокъ, денежный штрафъ, уплата. Вотъ теперь все кончено съ господиномъ Макомъ и его домомъ. Собственно говоря, дло шло необыкновенно хорошо и быстро. Уже началъ накрапывать дождь большими, мягкими каплями. Сороки начали летать низко надъ землей, и когда я вернулся домой и отвязалъ Эзопа, онъ бросился жевать траву. Втеръ началъ шумть.
XXIII
Въ миляхъ полутора отъ меня я вижу море. Идетъ дождь, а я въ горахъ! Нависшая скала защищаетъ меня отъ дождя. Я курю свою короткую трубку, курю одну за другой и каждый разъ, когда я ее зажигаю, табакъ ползетъ маленькими раскаленными червячками изъ золы. Такъ и мысли у меня въ голов. Передо мной на земл лежитъ связка сухихъ втокъ изъ разореннаго гнзда. И душа моя подобна этому гнзду.
Я помню и теперь каждую малйшую мелочь изъ пережитаго мной въ эти послдующіе дни. Охъ!
Я сижу здсь въ горахъ. Море и воздухъ шумятъ, втеръ и непогода бурлятъ и жалобно воютъ у меня въ ушахъ. Далеко въ мор виднются суда и яхты съ зарифленными парусами; на корм люди, они вс стремятся куда-то; «и, Богъ знаетъ, куда хотятъ вс эти жизни», думалъ я.
Море, пнясь, вздымается и движется, движется, точно оно населено громадными, бшеными существами, которыя сталкиваются
Полдень. Я иду домой, дождь все еще идетъ. Вдругъ мн попадается навстрчу что-то необыкновенное: на тропинк передо мной стоитъ Эдварда. Она вся промокла насквозь, какъ-будто она уже давно была подъ дождемъ, но она улыбается.
«Ну, вотъ еще», подумалъ я, и злоба овладваетъ мной; я бшено сжимаю пальцами ружье и такъ иду къ ней навстрчу, хотя она улыбается.
— Добрый день, — говоритъ она первая.
Я дожидаюсь, пока не подойду еще на нсколько. Шаговъ ближе и говорю:
— Привтствую васъ, прекрасная два!
Она поражена моей шутливостью. Ахъ, я не зналъ, что я говорилъ. Она робко улыбается и смотритъ на меня.
— Вы были сегодня въ горахъ? — спрашиваетъ она. — Вы весь промокли. У меня есть здсь платокъ; если хотите, возьмите его, я могу обойтись безъ него… Нтъ, вы меня не узнаете. — И она опускаетъ глаза и качаетъ головой.
— Платокъ? — возражаю я и скрежещу зубами отъ злобы и удивленія. — А вотъ у меня есть здсь и куртка, хотите вы взять ее у меня? Я могу безъ нея обойтись; я каждому охотно бы ее отдалъ, и такъ что вы можете спокойно взять ее себ. Я съ удовольствіемъ отдалъ бы ее жен какого-нибудь рыбака.
Я видлъ, что она напряженно слушала, что я говорилъ; она слушала съ такимъ вниманіемъ, что стала противной и забыла закрыть ротъ. Она стоитъ съ платкомъ въ рук; это блый шелковый платокъ; она сняла его съ шеи. Я тоже стаскиваю съ себя куртку.
— Бога ради, надньте ее! — восклицаетъ она. — Вы не должны этого длать. Неужели вы такъ на меня злы. Нтъ, надньте же куртку, пока вы еще не совсмъ промокли.
Я снова надлъ куртку.
— Куда это вы? — спросилъ я глухимъ голосомъ.
— Такъ, никуда… Я не понимаю, какъ вы могли снять вашу куртку…
— Гд сегодня баронъ? — спрашиваю я. — Въ такую погоду графъ не можетъ быть въ мор…
— Гланъ, я хотла сказать вамъ одну вещь…
Я перебиваю ее:
— Могу я васъ просить передать герцогу мой поклонъ.
Мы смотримъ другъ на друга. Я готовъ и дальше перебивать ее, какъ только она откроетъ ротъ. Наконецъ, по ея лицу скользить страдальческое выраженіе; я отворачиваюсь и говорю:
— Откровенно говоря, откажите вы вашему принцу, фрёкэнъ Эдварда. Этотъ человкъ не для васъ. Увряю васъ, онъ вс эти дни расхаживаетъ и размышляетъ, жениться ли ему на васъ или нтъ, а этимъ вамъ нельзя вдь услужить.