Обретая дом

Лоурен Роу

С тяжёлым, демонстративным вздохом Миранда откидывается на спинку кресла:

— Ну, если вы настаиваете.

Она делает паузу.

— Ладно. Лет пять назад какой-то парень в баре схватил меня за зад — извините, ваша честь, за ягодицы, и мой брат вырубил его одним ударом. — Миранда улыбается мне. — Весь бар аплодировал, а барменша прислала брату большую бутылку шампанского в знак благодарности. Оказалось, тот тип был известным мерзавцем и другом владельца, которого нельзя было выгнать. Все были счастливы увидеть, как он падает.

—

Он сильно пострадал? — спрашивает адвокат.

— Да нет. Думаю, больше всего пострадало его самолюбие.

Миранда задумчиво стучит пальцем по подбородку.

— В другой раз, не помню точно, когда, много лет назад, в Париже какой-то мужчина очень грубо схватил мою мать за руку и потребовал, чтобы она уговорила Калеба сделать с ним селфи. Мы тогда ездили в европейский тур. Мужчина так сильно схватил её, что мама закричала. Калеб тут же вмешался и оттолкнул его. Тот упал, ударился головой о тротуар и попал в больницу. Потом он подал на Калеба в суд, но дело закрыли, потому что всё было снято на видео, и судья признал действия Калеба «полностью оправданными при защите матери».

Миранда с усмешкой делает большой глоток воды. Кажется, весь зал суда, включая судью, затаив дыхание, ждёт следующей истории, от которой у меня сведёт желудок.

— Ещё один раз, — наконец говорит сестра, ставя стакан, — я встречалась с парнем в Лос-Анджелесе, который, напившись, становился крайне мерзким. — Она смотрит на судью. — Да, ваша честь, я умею выбирать мужчин.

Она снова обращается к адвокату Ральфа:

— Так вот, он сказал обо мне нечто совершенно отвратительное, играя в бильярд в баре. К сожалению для него, мой брат это услышал, хотя я — нет. И в следующую секунду Калеб уже тащил моего бойфренда в туалет и мыл ему рот с мылом. — Миранда хихикает. — Все, кто это слышал, сказали, что это было мерзко и Калеб полностью прав. Один человек даже сказал, что брат обошёлся с ним слишком мягко. Я так и не узнала, что именно он сказал, так что… — она пожимает плечами. — Жаль. Звучит так, будто было забавно.

Я опускаю голову, чувствуя тошноту. Все эти истории делают меня похожим на какого-то чёртового, неуравновешенного психа. Миранда совершенно не подчёркивает, что между этими случаями прошли годы. И я давно не делал ничего подобного — если не считать пощёчины Тренту. Но благодаря ей судья, наверняка, думает, что я дерусь каждый день.

— Что-нибудь ещё? — спрашивает адвокат Ральфа. — Вообще что-нибудь?

— То, чему я лично была свидетелем? Нет, думаю, это всё.

Чёрт. То, как она сказала лично, обязательно заставит его спросить...

— То есть у вас есть сведения о ещё большем количестве случаев насилия со стороны Калеба, пусть и со слов других?

Ну конечно.

К счастью, Пола возражает прежде, чем Миранда успевает ответить, и судья принимает возражение, велев адвокату Ральфа сменить тему.

— Ваша честь, — ноет тот, — мисс Баумгартен хорошо дружит с женщиной, чей муж был избит мистером Баумгартеном...

— Дальше, —

твёрдо говорит судья. — Склонность мистера Баумгартена играть в супергероя уже ясна и хорошо задокументирована. Мне всё понятно.

— Вопросов больше нет, — раздражённо говорит адвокат Ральфа.

Когда Миранда покидает свидетельское место, я снова смотрю на свои руки, избегая её взгляда. Это было жёстко. Но, по крайней мере, ей не пришлось болтать о том, как я когда-то ударил тогдашнего бойфренда Вайолет — ныне её мужа — Дакса. Это, пожалуй, плюс. В отличие от остальных историй, тот удар я не могу назвать оправданным. Я был не прав, и Миранда тогда очень чётко мне это дала понять. Она была так зла, что не разговаривала со мной несколько недель.

— Наш следующий свидетель — Эми Беретта, — объявляет Пола.

Я глубоко вдыхаю. Давай, Эми. После «поддержки» Миранды тебе придётся серьёзно всё выправлять. Она мой единственный свидетель, кроме сестры. Её муж, мой хороший друг Колин, барабанщик группы 22 Goats, тоже хотел выступить, но Пола сказала, что это будет выглядеть так, будто я давлю своим звёздным статусом. К тому же Колин лично присутствовал, когда я по глупости ударил Дакса, так что его допрос был бы плохой идеей.

Мои трое коллег по группе — Дин, Эммит и Клей — тоже хотели дать показания. Но они ещё более известны, так что Пола сразу сказала «нет». Плюс они слишком много раз видели, каким вспыльчивым придурком я бывал, так что их слова в мою защиту вряд ли бы перевесили вред.

— Как вы познакомились с мистером Баумгартеном? — спрашивает Пола Эми.

— Меня назначили личным ассистентом Калеба во время мирового тура Red Card Riot около шести лет назад. С тех пор мы близкие друзья.

Отвечая на вопросы, Эми описывает меня как преданного, доброго, заботливого и щедрого человека. Того, к кому она может обратиться с чем угодно. Кому полностью доверяет.

— Вы видели Калеба с его дочерью?

— Пока нет. Но я ни секунды не сомневаюсь, что он прекрасный отец, учитывая, какой он замечательный с моим сыном Рокко. Они ровесники — родились с разницей примерно в неделю.

— Вы упомянули, что Калеб защитник, — подталкивает Пола. — Можете пояснить?

— Когда я работала у Калеба, несколько членов команды позволяли себе лишнее. Я узнала об этом позже, но Калеб вмешался и сделал так, чтобы до конца тура никто больше не смел меня беспокоить.

И Эми продолжает, делая меня то рыцарем в сияющих доспехах, то вторым пришествием мистера Роджерса. Честно, мне хочется встать и заорать: «Эми, не переборщи! Это должно звучать правдоподобно!» Если она и правда верит хотя бы в половину того, что говорит обо мне сегодня, значит, я, сам того не осознавая, что-то делаю правильно как друг.

— Вопросов больше нет, — говорит Пола, и, к моему удивлению, адвокат Ральфа решает не допрашивать Эми. Наверное, понимает, что очернить этот человеческий лучик солнца не получится.