Обретая дом
Шрифт:
Калеб на мгновение замирает. А потом: — Ладно, давай сделаем это.
Его обнажённое тело рядом с моим будто вибрирует от принятого решения.
— Раньше я не чувствовал, что готов к такому шагу. Но сейчас, когда я сам влюблён и счастлив, мне кажется, это больше не будет странным. Никто не станет сомневаться в моих мотивах.
Моё сердце взмывает вверх.
— Думаю, это блестящая идея.
Калеб проводит большой тёплой ладонью по моей спине и притягивает меня ближе. — Я так счастлив. Этот дом наконец-то стал домом, когда в нём живёте
Чёрт. И ведь всё так хорошо шло. Я понимаю, что Калеб говорит это как огромный комплимент, но его слова вызывают во мне противоречивые чувства. Значит ли это, что переезд в дом у озера в качестве нашего основного места жительства даже не рассматривается? А ведь именно этого я бы хотела. Честно говоря, именно к этому я всей душой тянусь. Но, очевидно, Калеб не на той же волне.
Учитывая, что судья дал мне временную юридическую и физическую опеку над Рейн, а Калебу — лишь право на посещения, я теоретически могла бы в любой момент увезти Рейн обратно в Прери-Спрингс, нравится Калебу это или нет. Теоретически. Юридически. Но я бы никогда так не поступила — ни с Калебом, ни с Рейн. Калеб теперь папа Рейн, и мы команда. Семья. Что бы ни было дальше, я намерена решать это вместе.
Наверняка скоро настанет момент, когда мне придётся озвучить своё желание сделать Прери-Спрингс нашим постоянным домом. Я с трудом представляю, что Калеб с радостью ухватится за эту идею, учитывая все его связи и дела в Лос-Анджелесе. Но как бы там ни было, сейчас точно не время поднимать эту тему.
— Дом там, где сердце, — вяло говорю я, скорее для себя, чем для Калеба. В конце концов, если окажется, что я остаюсь здесь, в ЛА, навсегда — так ли это ужасно? Нет. Совсем нет. Я буду с Калебом и Рейн, в роскошном доме прямо на берегу океана. Как запасной вариант очень даже ничего.
— Именно так, — мягко отвечает Калеб и целует меня в макушку. — Ты и Рейн — мой дом, где бы мы ни были.
О-о, это уже обнадёживает. Может, всё-таки стоит прямо сейчас заговорить о переезде в дом у озера?
— А знаешь что? — говорит Калеб прежде, чем я успеваю набраться смелости и открыть эту банку с червями.
— Что?
Калеб приподнимает простыню, показывая свою напряжённую эрекцию.
— Я снова возбудился из-за тебя.
Я смеюсь. — С рекордной скоростью.
Калеб шевелит бровями, заставляя меня хихикнуть.
— Так бывает, когда парень безумно влюблён, счастлив как никогда и лежит голым рядом с человеческим эквивалентом атомной бомбы.
Глава 35. Калеб
— Эми была, без сомнения, худшим персональным ассистентом, который у меня когда-либо был, — говорю я собравшейся вокруг меня компании, к огромному восторгу самой Эми, которая хихикает.
Сегодня у меня дома вечеринка «Познакомьтесь с моей дочерью!». Приглашено всего около пятнадцати
Родители Обри пообщались с гостями в начале вечеринки — в основном, чтобы помочь нам присматривать за Рейн. Но когда наша малышка устала и начала капризничать, они увели её и двух других присутствующих сегодня малышей — двухлетнего Рокко, сына Эми и Колина, и маленького сына Фиша и Элли, Уинстона в комнату Рейн. Каким-то образом, до сих пор не понимаю как, Кэпшоу мастерски уложили всех троих спать, а потом сами рухнули в комнате напротив с радионяней.
Единственные, кто всё ещё не приехал? Дакс и Вайолет. К счастью, на прошлой неделе они приняли моё приглашение, но предупредили, что могут «немного опоздать» из-за какого-то мероприятия с их сыном Джексоном. Правда, это уже больше похоже не на «немного». Не передумали ли они? Я бы не удивился. На их месте я бы тоже не стал давать мне второй шанс.
— Да, я была ходячей катастрофой, завёрнутой в сэндвич из дерьма, — очаровательно признаётся Эми, соглашаясь с моей оценкой её первых дней в роли моего ассистента.
— Человеческий фестиваль фекалий, — поддакиваю я.
— Калеб, — шепчет Обри, глядя на меня с ужасом. А когда Эми хихикает над очередным «комплиментом», Обри добавляет: — Не позволяй ему так с тобой разговаривать, Эми. Боже мой, Калеб.
— Нет-нет, он прав, — вмешивается Эми. — Я так нервничала рядом с Калебом вначале, что в первый же день пролила ему на пах обжигающе горячий кофе. — Она фыркает. — Я была уверена, что он уволит меня ещё до конца первой недели.
— Так бы и сделал, если бы не моя преданность Колину.
Я сжимаю плечо Колина рядом со мной, подчёркивая мысль, и он, как всегда в этот момент нашего рассказа, произносит: — Я благодарен тебе за это, брат. Если бы не ты, я бы сейчас не стоял здесь с Эми.
Это наш обычный «номер» на вечеринках — мой и Эми, иногда с участием Колина: пересказывать эту смешную историю. Сегодня мы рассказываем её в основном ради Обри, потому что почти все остальные уже слышали её. Причём, вероятно, не раз. Хотя, если подумать, некоторые могли слышать её в стельку пьяными или под кайфом, так что для них это, возможно, как в первый раз.
Пока Эми продолжает излагать привычные «хайлайты» истории, я снова бросаю взгляд на входную дверь. Когда та по-прежнему не подаёт признаков жизни, я возвращаюсь к разговору.
— Вот почему Калеб сначала прозвал меня «единорогом», — говорит Эми. — Из-за той огромной шишки на лбу.
Все смеются.
Я пропустил подводку к этой реплике из-за рассеянного внимания, но знаю, о чём она. В первый или второй день тура Эми зашла в гримёрку за кулисами и застала Рида Риверса, основателя моего лейбла, яростно вылизывающего журналистку. Эми, будучи Эми, развернулась и рванула прочь… и на полном ходу впечаталась в стену, мгновенно заработав шишку размером с рог единорога.