Обретая дом
Шрифт:
— Почему Aloha тебя не любит? Что ты сделал?
Ага. Именно.
— Ничего слишком ужасного. Она близко дружит с людьми, которые считают меня незрелым, вспыльчивым мелким придурком.
— Почему они так о тебе думают?
— Потому что я был с ними незрелым, вспыльчивым мелким придурком.
Мне удаётся выдавить натянутую улыбку, но Обри хмурится. Чёрт. Зачем я вообще завёл разговор в эту сторону, если он почти наверняка приведёт к тому, что меня попросят объяснить моё отвратительное поведение? Обри — это женщина, с которой
— Что ты сделал, Калеб? — подталкивает Обри, её тёмные глаза широко распахнуты. Внезапно становится ясно: она больше не играет. Не флиртует. Она сосредоточена и абсолютно серьёзна.
Я чешу руку и стараюсь выглядеть равнодушным. Нейтральным. Как будто это пустяк, а не то, что до сих пор меня преследует.
— Ничего страшного. Я просто был своим весёлым, обаятельным «я». Видимо, не всем это заходит.
Отводя взгляд, я решаю, что с этим разговором покончено. Со всеми разговорами вообще — на сегодня. Самое время либо трахнуть Обри Кэпшоу, либо дрочить на фантазии о ней, если она не в настроении.
Я выключаю мерзкую песню, и забираю оба телефона с террасы. С громким вздохом я встаю и убираю инструменты, давая Обри понять, что на сегодня я закончил. И не только с террасой.
— Я иду спать, — объявляю я, закончив уборку. — Ты пойдёшь со мной или без меня, нянька?
Я не планировал говорить так грубо. Не планировал ставить вопрос ребром. И уж точно не планировал называть её «нянькой», одновременно приглашая трахаться. Но эта история с Aloha выбила меня из колеи — я боюсь, что Обри каким-то образом узнает о том, что было между мной и Вайолет. И мной и Даксом.
— Вау, какое романтичное приглашение, — сухо замечает Обри.
— Хочешь романтики, детка? Тогда Си-Бомб — не твой вариант. Хочешь оргазмов? Тогда иди к папочке.
Почему я так себя веду, если за весь день мне стало мучительно очевидно, как отчаянно я хочу дать Обри и романтику, и оргазмы? Почему, почему, почему я не могу просто сказать ей, что чувствую?
— Во-первых, я не хочу заниматься сексом с Си-Бомбом, — фыркает Обри. — А во-вторых, в идеале я хочу и то и другое. Романтику и оргазмы — когда найду своего человека. Не переживай, я знаю, что это не ты. Очевидно. Но да, в следующих отношениях я определённо хочу и заслуживаю и того и другого.
Чёрт побери. Одна мысль о ней с кем-то другим делает меня почти убийцей. И всё же я сам этому помог, верно? Я буквально вынудил её это сказать. Зачем? Зачем я отталкиваю её, когда всё, чего я хочу, это притянуть её к себе и признаться, что начинаю чувствовать к ней нечто невероятное? Нечто, из-за чего я хочу стать её следующими отношениями?
— Почему ты вдруг ведёшь
Нас двое, детка.
— Тут нечего понимать, Обри. Я хочу тебя трахнуть. А не обсуждать Aloha Carmichael.
— Господи, Калеб. Прости. Она моя любимая артистка всех времён, так что я просто обрадовалась, узнав, что ты с ней знаком.
Она встаёт, уперев руки в бёдра.
— Да что с тобой не так? Скажи, что у тебя в голове творится.
— Я возбуждён. Вот что со мной не так. Это всё, что сейчас у меня в голове. Желание трахнуть тебя. Так ты со мной или нет, нянька? Если нет — скажи сейчас, и я пойду приму холодный душ.
Обри проводит ладонью по лицу.
— Боже, ненавижу себя за это, учитывая, какой ты сейчас грубый; но да, я с тобой. Только если ты пообещаешь не быть мудаком, пока будешь меня трахать.
— Договорились.
— И ещё. Только если ты попросишь меня красиво.
— Я только что попросил.
Обри фыркает.
— Если это было «красиво», то мой ответ — нет.
— Ты уже сказала «да».
— С оговоркой.
Я закатываю глаза и глубоко вздыхаю.
— Обри Кэпшоу, пожалуйста, пойди со мной в постель.
— Да ладно, Калеб. Ты можешь и нежнее.
К чёрту всё. Я делаю несколько шагов и останавливаюсь прямо перед ней, после чего медленно опускаюсь на колени.
— Пожалуйста, Обри. Если я не трахну тебя сегодня, не уверен, что доживу до утра.
Она смеётся, думая, что я шучу. Но, увы, я не шучу.
— И что именно тебя убьёт, если я скажу «нет»?
— Мои ноющие яйца, скорее всего, взорвутся, и я истеку кровью.
Обри снова смеётся.
— Ну, раз это вопрос жизни и смерти, как я могу сказать «нет»?
С облегчением я поднимаюсь, беру лицо Обри в ладони и притягиваю её губы к своим в жадном, страстном поцелуе. И вот мы снова в огне — не меньше, чем прошлой ночью. Я бы даже сказал, сильнее, теперь, когда мы оба знаем, что нас ждёт.
По мере того, как поцелуй углубляется, меня прошивает волна жадности. Это уже нечто большее, чем физика. Намного больше, чем похоть. Мне буквально нужна эта женщина в моей жизни. И, честно говоря, если это так, меня это до усрачки пугает.
Я подхватываю Обри под задницу и прижимаю её к себе; в ответ она тихо стонет и начинает тереться, посылая похоть ракетой сквозь меня. Чёрт. Эта женщина уже владеет мной. Я не хочу, чтобы это было правдой. Для такого парня, как я, это чертовски неудобно. Но я уже пропал.
Всё ещё держа её за ягодицы, я несу Обри в дом; она обвивает меня ногами и жадно вжимается, запуская пальцы мне в волосы.
Очень быстро я понимаю, что моя спальня слишком далеко — я не переживу этот путь, не взорвавшись ещё до прибытия. Мне нужно прямо сейчас зарыться ртом в идеальную грудь Обри. Прямо. Сейчас.