Обретая дом
Шрифт:
Я молчу. Что бы у неё ни было на уме, ей придётся собраться и сказать это самой. Я не собираюсь вытягивать из неё слова клещами.
— Как называется эта песня? — спрашивает она.
— «Since I’ve Been Loving You».
Жар поднимается к щекам. Это всего лишь название песни, так почему я покраснел, произнеся его?
— Мне нравится.
Я прикусываю язык, изо всех сил желая ответить: «Я бы очень хотел трахнуть тебя под эту песню, Обри».
— Теперь, когда я знаю, как сильно ты ненавидишь девчачий поп, — говорит
— Когда выбешу, а не если? Может, следующего раза и не будет.
Обри фыркает.
— Разве ты всё это время не пытался меня не бесить, Си-Бомб? И посмотри, к чему это привело.
Я ухмыляюсь. Она называет меня Си-Бомбом только тогда, когда игриво ставит на место. Думаю, это хороший знак.
— Поверю тебе на слово, Эй-Бомба, — говорю я. — И, кстати, для протокола, в основном я действительно старался тебя не бесить. Но пару раз, признаю, я делал это намеренно. Просто потому, что это весело.
Она ахает. — Зачем?!
— Ты охуенно горячая, когда злишься.
Обри закатывает глаза. — Ну да, совсем не токсично.
— Я и не говорил, что я не токсичный. Я лишь сказал, что не всегда изо всех сил старался тебя не бесить. Так что, возможно, в будущем я смогу этого избегать… если решу действительно постараться.
— Прости, если я не буду задерживать дыхание в ожидании, — сухо отвечает она.
— Я правда не пытался выбесить тебя сегодня утром, если что. Я до сих пор не понимаю, что я такого сделал. Я понимаю, что нам не стоит лапать друг друга при Рейн — с этим я согласен. Но мне показалось, что дело было не только в этом.
Вот. Я это сказал. Я открыл ящик Пандоры. Но, чёрт возьми, если мы всё равно не будем трахаться в ближайшее время, то стоит хотя бы разобраться, что именно сегодня утром так взбесило Обри.
— Думаю, я просто… немного запаниковала.
— Из-за чего?
— Из-за того, к чему это может привести. И к чему — нет.
Она открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но резко его закрывает.
— И…? — подталкиваю я.
— Ничего. Забудь. Это неважно.
Но это важно. Очевидно. Есть что-то ещё, чего она не договаривает. Просто я не знаю, как заставить её это сказать. Я и со своими-то чувствами словами справляюсь так себе — куда уж мне вытаскивать их из кого-то другого.
Мы с Джиной как раз работаем над коммуникацией на сеансах, но мне всё равно это даётся неестественно. Особенно сейчас, когда на меня навалилось сразу столько чувств. Новые, огромные чувства к Рейн. Новые, огромные чувства к Обри. И ещё это нарастающее ощущение радости и надежды — совершенно новое для меня. Или, по крайней мере, я не чувствовал ничего подобного уже очень давно.
Обри прочищает горло.
— И вообще, не только мне нравится девчачий поп. Рейн тоже обожает трясти попкой под хороший танцевальный бит.
Я
— Может, будем давать друг другу уроки музыкального вкуса? Я покажу тебе своих любимчиков — лучший рок, десятилетие за десятилетием, а ты познакомишь меня со своими фаворитами.
— Ты правда будешь слушать?
Я пожимаю плечами.
— Честно — значит честно.
Обри расплывается в сияющей улыбке, и я чувствую, что моя неуклюжая попытка примирения всё-таки задела что-то в том, что делает её такой настороженной.
— Ладно. Договорились.
— Я готов попробовать любую стратегию, которая поможет мне сблизиться с Рейн.
И с тобой.
— Ты не против, если я сейчас включу свою самую любимую песню?
— Валяй.
Я выключаю трек на своём телефоне, и Обри включает песню на своём. Я узнаю её мгновенно — она уже давно часть поп-культуры: “Pretty Girl” от Aloha Carmichael.
— Фу, Обри. Только не это. Что угодно, но не это.
Она хихикает.
— Да ладно, Калеб. Это же лучшая песня на свете. Мой абсолютный фаворит. Та, которую я бы взяла с собой на необитаемый остров.
— Прошу. Умоляю. У меня уши кровоточат.
— О, заткнись.
Она встаёт и начинает танцевать под музыку, повторяя хореографию, как тогда, когда мы гуляли вокруг озера. Её упругая грудь подпрыгивает в такт движениям, и до меня доходит, что под майкой на ней нет лифчика.
— Я беру свои слова назад. Песня — огонь, — невозмутимо говорю я, откинувшись на ладони и с улыбкой глядя на неё.
— Вот! Я же говорила, что она классная.
— Лучшая, — соглашаюсь я, наслаждаясь видом. — Она у тебя в наушниках тогда играла, когда мы шли вокруг озера?
Обри смеётся, вспоминая, и кивает.
— Когда она включается, я просто обязана повторять танец из клипа. Ничего не могу с собой поделать.
— Я и не жалуюсь.
Обри замечает, как я на неё пялюсь, и добавляет в танец лишнее покачивание; и медленно, в ответ, мой член начинает наливаться.
— А ты знал, что Aloha подписана на лейбл моей группы?
Обри ахает и останавливается. — То есть ты с ней знаком? Вы друзья?
— Мы время от времени пересекаемся на вечеринках и индустриальных мероприятиях. Но нет, друзьями я бы нас не назвал.
Лицо Обри сияет от восторга.
— Какая она? Она такая же милая, как кажется?
— Милая, да. С теми, кто ей нравится. Но если ты надеешься на знакомство — не стоит. Я не из тех, кто ей нравится.
Обри снова ахает, на этот раз театрально изображая шок.
— Что? Да кто вообще может устоять перед твоим весёлым, обаятельным характером, Си-Бомб?
По всем правилам я должен сейчас смеяться вместе с ней — она очаровательная и смешная. Но я не могу, потому что только что понял свою ошибку. Шансы слишком велики, что моя необдуманная оговорка про Aloha приведёт к тому, что Обри спросит меня...