Обретая дом

Лоурен Роу

— В благодарность за помощь с террасой.

Джо мотает головой, ошеломлённый. — Калеб, нет.

— Я не приму отказ. Ты не взял мои деньги, значит, получишь новенький грузовик, и точка.

— Я не могу… я не могу это принять.

— Чёрт. Значит, придётся отдать его на благотворительность — вернуть я его не могу, да и мне он не нужен.

Я смеюсь, глядя на измученное выражение лица Джо.

— Пойдём, Джо. Давай хотя бы посмотрим его вместе. Ты ведь можешь сделать это

для меня, правда?

Джо смотрит на жену, и она едва заметно кивает ему, будто говоря: «Давай».

Пока Джо поудобнее устраивается на костылях, я говорю: — Я бы не закончил эту террасу без тебя. И, что ещё важнее, я бы не понял, как быть хорошим отцом для Рейн, если бы не ты. Так что, по-моему, новый грузовик это самое малое, что я мог сделать.

— Ох, Калеб… — глаза Джо наполняются слезами.

Он тянется ко мне, как малыш, просясь на руки, и я крепко обнимаю его, осторожно, чтобы не сбить с костылей.

— Спасибо тебе огромное, — говорит Джо мне в плечо. — Но я приму грузовик только при одном условии: если ты согласишься забрать Большую Бетти взамен. Обри сказала, что ты обожаешь на ней ездить.

Он не ошибается. Я действительно люблю эту старую махину. В ней я чувствую себя настоящим мужчиной из Монтаны, прямо как мой дед.

— Знаешь что, — говорю я. — Если я в итоге решу оставить этот дом, то с радостью заберу у тебя Большую Бетти. А теперь пойдём. Давай посмотрим на твою новую красавицу.

Я зову Обри:

— Эй-Бомба, сделаешь мне одолжение и оденешь Рейн потеплее для лодки? Это займёт всего пару минут.

Обри выглядит немного подавленной, и я не сразу понимаю почему. Но когда говорит её отец, мне кажется, я начинаю догадываться.

— Ты всё ещё не решил насчёт дома? — спрашивает Джо, пока мы медленно направляемся к грузовику. — Удивительно. Такое ощущение, будто ты здесь как дома.

Этот комментарий застаёт меня врасплох. Но стоит мне взглянуть на Обри, и я вижу, что она думает так же. Как и Барбара.

Серьёзно? У меня не хватает духу сказать им правду, что, если после слушания по опеке я и оставлю дом у озера, он будет всего лишь вторым жильём. Местом для отдыха. Убежищем от моей настоящей жизни в Лос-Анджелесе. Как этот дом вообще может быть чем-то большим, учитывая то, чем я зарабатываю на жизнь?

— Я подожду окончания судебного разбирательства по опеке, прежде чем принимать какие-то окончательные решения о своём будущем, — отвечаю я Джо как раз в тот момент, когда Обри уводит Рейн в дом.

— Наверное, это логично, — говорит Джо.

— Да. Пока что я не чувствую, что могу думать о чём-то, кроме борьбы за Рейн.

— Понял.

Если честно, я понятия не имею, что буду делать, если победа в суде вдруг обернётся для меня потерей Обри. Например, если она решит, что переезд в Лос-Анджелес насовсем не для неё. Я

всё это время исходил из того, что именно так она и поступит, если судья даст мне полную опеку. Я принимал как должное, что Обри отложит всё и переедет в мой город.

Но тот взгляд, который она бросила на меня перед тем, как зайти в дом?.. Да. Он ставит мои предположения под сомнение. Напоминает старую истину о том, к чему приводят предположения. И теперь мне вдруг до ужаса страшно, что ценой того, чтобы стать отцом, которого заслуживает Рейн, станет потеря женщины, благодаря которой я вообще смог им стать.

Глава 26. Калеб

Чёрт.

Сегодня вечером Обри просто огонь.

Впрочем, это справедливое утверждение для любого вечера. Эта женщина атомная бомба. Но сегодня… Иисусе, мать твою. Этот ослепительно горячий минет — это её способ поблагодарить меня за грузовик, который я подарил её отцу сегодня вечером? Если так, я с радостью буду покупать этому мужику по целому автопарку грузовиков каждую неделю. И флот яхт, самолётов и вертолётов в придачу.

Может, Обри так завелась, потому что видела, как я танцевал с Рейн? Если да — я буду танцевать с дочерью под каждую песню на свете, каждую ночь до конца своей жизни.

Я запрокидываю голову на подушку, закидываю предплечье на глаза, пытаясь выдержать это безумное удовольствие, которое дарит мне Обри. Настолько хорошо, что это уже граничит с болью. Меня выбрасывает в какое-то состояние бреда. У этой женщины рот что, имеет личную вендетту против моего члена или как?

По мере того, как рот Обри уносит меня всё выше и выше, меня начинает трясти, словно она применяет ко мне электрошокер. И когда мои громкие стоны грозят разбудить малышку по ту сторону коридора, она протягивает мне подушку, чтобы я прижал её к лицу.

После того разочарованного выражения на лице Обри ранее вечером — того самого, которое появилось, когда её отец удивился моей нерешительности насчёт домика, я думал, что сегодня Обри, возможно, захочет отказаться от секса и поговорить о моём видении будущего.

Но произошло прямо противоположное. Когда Обри пришла ко мне в комнату, она не просто, как обычно, хотела секса — она набросилась на меня, как никогда раньше, и сообщила хорошие новости: она договорилась с Рейн, чтобы та переночевала у моей сестры, тёти Миранды. А это значит, что Обри может остаться в моей постели на всю ночь, впервые за всё время, и ей не придётся тайком возвращаться к Рейн на рассвете.