Обретая дом
Шрифт:
— Да, она классная.
Телефон вибрирует. Это сообщение от Миранды:
Эй, мудак, не забывай, что ты там для того, чтобы узнать свою дочь, а не трахнуть её няню. Если ты переспишь с Обри, а потом разобьёшь ей сердце, что будет с бедной Рейн? Она останется без единственного человека, который у неё есть. Так что, пожалуйста, думай головой и сердцем, а не членом, похотливый ублюдок!
Господи.
Понятия не имею, что дёрнуло Миранду отправить такое неадекватное сообщение буквально через несколько секунд после того, как мы попрощались.
— О! Таймер сработал, — объявляет Обри. — Пора разворачиваться.
— Очень вовремя.
Обри указывает на грунтовую тропинку, по которой мы только что прошли.
— После вас. И да, я снова пойду сзади и буду слушать музыку.
— Вообще-то сначала иди рядом со мной. Когда я вчера написал своему адвокату про нашу договорённость, она сказала, что хочет с тобой познакомиться.
Я включаю звонок на громкой связи, и буквально с первых секунд Пола и Обри находят общий язык — что меня почему-то раздражает. Со мной мой адвокат никогда не бывает такой тёплой и милой. Это ещё что за хрень?
Спустя некоторое время, когда «часть разговора Пола–Обри» подходит к концу, Обри снова отстаёт и идёт, или танцует, примерно в двадцати ярдах позади меня, а я продолжаю говорить с адвокатом наедине.
— Она чертовски очаровательная, — говорит Пола. — И при этом абсолютно внушает доверие. На слушании судья наверняка поверит каждому её слову, а значит, тебе стоит убедиться, что Обри к тебе хорошо относится и верит, что ты руководствуешься исключительно интересами Рейн.
— Так и есть.
— Отлично. Давай так и оставим.
По моей просьбе Пола рассказывает новости по иску и сообщает, что он будет подан в Лос-Анджелесе до конца дня.
— Как мы и обсуждали, — продолжает она, — мы будем требовать для тебя единоличную юридическую и физическую опеку с полным правом посещений для Обри. Ты всё ещё этого хочешь, теперь, когда познакомился с Рейн?
— Больше, чем когда-либо.
— Если ты не уверен на сто процентов, скажи сейчас, чтобы я могла изменить иск и поддержать вариант, при котором физическая опека будет у Обри, а у тебя — юридическая опека и право на посещения.
— Я хочу свою дочь, Пола. И я хочу, чтобы Обри и её семья были частью её жизни, навсегда. У меня больше нет в этом никаких сомнений.
Пола широко улыбается. Она почти никогда так не улыбается, когда мы обсуждаем рабочие вопросы. Но сейчас не может скрыть своего воодушевления.
— Хорошо, я подам документы. А пока твоя задача наладить связь с Рейн до слушания, которое состоится через месяц. Тебе нужно будет убедить судью, что ты подходящий отец, Калеб. Того, что твоя сперма оплодотворила яйцеклетку, для этого совершенно недостаточно.
— Я знаю это лучше всех, спасибо моему грёбаному отцу. — Я оглядываюсь на Обри. Она снова в своём маленьком мире. — К счастью,
— Чёрт возьми, Калеб. Нет. Ты не можешь трахнуть Обри.
Я в шоке.
— О чём ты вообще говоришь? С чего ты это взяла?
— Когда ты произнёс её имя, у тебя было выражение морды волка в гоне. Даже не пытайся отрицать. Я эксперт по языку тела, а твоё тело кричало: «Я хочу трахнуть няню своего ребёнка!»
Я закатываю глаза.
— Отрицаешь?
— Полностью. Хотя один вопрос у меня есть. — Я ухмыляюсь. — С юридической точки зрения, если я всё-таки трахну Обри, это всё испортит?
— Я так и знала!
Я усмехаюсь. — Просто ответь на вопрос, советник. За это я тебе и плачу.
Теперь очередь Полы закатывать глаза.
— Слушание по опеке — это мини-суд, Калеб, только решение принимает судья, а не присяжные. Последнее, что нам нужно, чтобы судья решил, будто показания Обри вызваны тем, что ты в течение месяца доводил её до оргазмов и/или нашёптывал ей на ушко сладкую чепуху, манипулируя её показаниями. Она заметно моложе тебя, между прочим. Нам не нужно, чтобы судья задавался вопросом, не…
— То есть ты говоришь, что это плохая идея из-за того, как это будет выглядеть, или потому что это незаконно?
— Незаконно — нет. Но идея плохая.
Я снова оглядываюсь назад.
— Ну, тебе будет приятно узнать, что шансы на это в любом случае невелики. Обри меня терпеть не может, так что вряд ли она сказала бы «да», даже если бы я попытался.
— Если это изменится, если Обри решит закрыть глаза на свою ненависть к тебе ради бессмысленного секса, пожалуйста, подави искушение и держи свой член в штанах. Это слушание будет жёстким, и мы оба знаем, что у тебя отвратительная репутация в отношениях с женщинами.
Я дохожу до участка берега прямо напротив моего дома, останавливаюсь и поворачиваюсь посмотреть на Обри на тропинке позади меня. Она больше не танцует, как в музыкальном клипе. Теперь она, двигаясь вперёд, смотрит на озеро — задумчивая и чертовски горячая.
— У меня сейчас сеанс с психотерапевтом, — говорю я Поле. — Держи меня в курсе по иску.
— Кстати, тебе и Обри нужно будет подписать заявления в поддержку наших требований. Я пришлю их вам по почте сегодня, посмотрите и подпишите.
— Я скажу Обри.
— Вообще-то ей стоит иметь собственного адвоката, чтобы он помог ей разобраться в процессе и её правах. Если я найду ей представителя, ты оплатишь услуги?
— С какой стати?
— Потому что это правильно. Потому что помощь Обри в итоге пойдёт на пользу Рейн, а ты — подходящий отец, который сделает всё ради своего ребёнка и людей, которых она любит. Ну и ещё потому, что если у Обри будет собственный адвокат, в суде она будет выглядеть ещё более убедительно, а это в конечном счёте сыграет тебе на руку.