Обретая дом
Шрифт:
Глава 13. Обри
— Вот это грузовик, — говорит Калеб. Мы выехали на I-90 — межштатную трассу, которая ведёт прямо в Биллингс, и
— Правда классная? — я стучу костяшкой пальца по приборной панели Большой Бетти. — Папа владеет ею целую вечность, а она всё прёт и прёт.
— Такие сейчас уже не делают.
— Папа говорит то же самое. Каждый раз, когда заходит речь о новой машине, он говорит, что купит новенькую версию именно этой.
— И как скоро он собирается покупать новую? Если честно, когда он это сделает, я бы рад выкупить эту у него и отреставрировать за любые деньги, — он делает паузу. — Ну, при условии, что я оставлю домик у озера, конечно.
Чёрт. Почему Калеб до сих пор не принял решение, когда для всех было бы лучше, сохрани он дом? Нет места лучше Прери-Спрингс, особенно чтобы растить ребёнка. Почему он этого не видит?
— Не знаю, когда папа сможет позволить себе новую машину, теперь, когда он травмирован. Думаю, к этому вопросу мы вернёмся, если ты решишь оставить дом у озера.
Между нами повисает короткая тишина.
Калеб поправляет руки на руле. Прочищает горло.
— Так скажи мне, Обри, у тебя есть парень?
Я фыркаю от смеха.
— Ты сказал это так, будто мы уже обсуждали что-то и я только что задала тебе тот же вопрос.
— Ты его и задала. Сегодня днём, прямо перед нашей прогулкой вокруг озера. Помнишь?
Я корчу гримасу. — И ты только сейчас решил задать его в ответ?
— У меня были телефонные звонки. Плюс ты бесила меня своей версией пай-девочки, так что мне не хотелось с тобой разговаривать.
— Если нежелание врать под присягой делает меня пай-девочкой, я буду носить это как знак отличия.
Калеб закатывает глаза. — Так есть у тебя парень или нет?
— Почему ты такой раздражённый?
— Просто ответь на вопрос.
— А тебе зачем знать?
— А тебе зачем было знать то же самое обо мне?
— Я не хотела. Не надо.
— Тогда зачем ты задала вопрос?
— Я не думаю, что задала. Я предположила, что один из твоих звонков — девушке, а ты меня поправил.
— То же самое.
— Совсем нет.
— Да просто ответь уже, чёрт возьми. Господи, Обри. Прямо ты спросила или нет — информация всё равно из меня вышла. Честно значит честно.
Я театрально вздыхаю, хотя меня на самом деле только забавляет его сварливый тон.
— Нет, у меня нет парня. Я рассталась с единственным парнем в моей жизни почти
Калеб выглядит довольным. — Сколько вы были вместе?
— С нашего предпоследнего года в школе и почти до двух лет назад. Посчитай сам.
Калеб усмехается.
— Юношеская любовь. Она почти никогда не длится долго.
— Особенно когда твой парень во время ссоры со всей силы бьёт тебя ладонью по щеке.
Губы Калеба приоткрываются. Он переводит взгляд с трассы на меня. На этот раз его зелёные глаза пылают.
— Твой бывший ударил тебя?
— Дал пощёчину. Открытой ладонью.
— Он делал это регулярно?
— Один раз. Но и этого было достаточно.
— Чёрт возьми, да.
— Я рассталась с ним в тот же вечер и больше никогда не принимала его обратно, несмотря на месяцы его мольб и унижений.
Калеб медленно выдыхает, будто сдерживает себя, чтобы не сорваться.
— Мне жаль, что с тобой это случилось, но я горжусь тобой за то, что ты не дала ему второго шанса. Такие не меняются, сколько бы ни обещали.
— Поэтому я и уехала из Прери-Спрингс к Клаудии в Сиэтл. Я хотела начать с чистого листа.
Лицо Калеба мрачнеет. — Он живёт в Прери-Спрингс?
Я не могу удержаться от улыбки. Калеб вдруг становится похож на служебную собаку, почуявшую след.
— Раньше жил. Он уехал вскоре после меня. Работал у моего папы на стройке, пока мы встречались, так что, когда он ударил дочь босса, ему пришлось срочно искать новую работу.
На самом деле Трент переехал в Биллингс — город, к которому мы сейчас и едем. Так мне сказала его сестра. Но, судя по убийственному выражению лица Калеба, рассказывать ему об этом сейчас не лучшая идея.
— Готов поспорить, твой отец хотел его убить.
— Ещё как.
— Были тревожные звоночки? Или удар случился совсем неожиданно?
— Были, да. Но я их игнорировала. Шаг за шагом Трент переходил границы, давил, пока однажды вечером — бац. Я попыталась выхватить у него телефон, потому что думала, что он переписывается с другой девушкой, и он ударил меня по лицу так сильно, что я отшатнулась и упала на землю.
— Господи, Иисусе. Ты подала заявление?
Я качаю головой.
— Мне было слишком стыдно. Прери-Спрингс — маленький город, и все любят Трента и его семью.
Калеб медленно и глубоко выдыхает через нос.
— Так было и с моей матерью. Отец бил её годами, и она ни разу не заявила.
— Мне очень жаль.
— Когда я начал хорошо зарабатывать, я сказал ей: “Хватит оправданий. Пора уходить от него навсегда”. И она наконец ушла.
У меня сжимается сердце от гордости в его взгляде. Очевидно, эта история — то, что он смог помочь матери вырваться от абьюзера, для него очень важна.