ЛЮБЛЮ
Шрифт:
Проснувшись днем в квартире Леденцовых, Анна увидела перед
собой записку: «Не вздумайте убегать. Еда на кухне. Чувствуйте себя,
как дома. Поехала к маме, буду завтра к обеду. Ключ – ваш. Пользуй-
тесь. Лиля».
Под бумажным листком действительно, лежал ключ.
Надев платье, высушенное и выглаженное Лилей, Анна стала
осматривать квартиру, имеющую два входа, две кухни и восемь ком-
нат. В одной из комнат увидела спящего на диване
крашеной двери, ведущей в кухню, было много рисунков и надписей,
сделанных шариковой ручкой. Подойдя ближе, она стала их рассмат-
ривать и читать.
«Свидетельство о браке», – было написано на самом верху.
Далее шло перечисление фамилий и имен. Невесту, вступаю-
щую в брак, звали Лилианой, а жениха – Геннадием. Шли имена и
фамилии свидетелей, различные пожелания от знакомых и родных, и
завершался этот своеобразный документ печатью, на которой вместо
герба был изображён профиль Пушкина.
Чуть ниже был рисунок человека с лицом, похожим на бульдо-
жью мордочку, по пояс раздетого, находящегося в одной коротенькой
юбке. Ещё ниже была приписка:
«Романюк – заслуженный артист цирка».
– 158 –
Приглядевшись к рисунку, Анна вспомнила человека, хлопав-
шего ей и кричавшего: «Молодца!». От комической схожести рисунка
с оригиналом она невольно улыбнулась и прошла на кухню.
Позавтракав, вспомнила о спящем Фёдоре.
«Проснётся, а есть нечего».
Она взяла сумку и пошла в магазин. Выйдя на улицу, очень
удивилась, что провела ночь в двух шагах от ГИТИСа.
В магазине купила свежую рыбу, картошку, масло и хлеб. Всё
это тихо, чтобы не разбудить спящего, пронесла на кухню, картошку
отварила, рыбу пожарила, зашла взглянуть – не проснулся ли Фёдор,
и с удивлением обнаружила, что его нет.
Вернувшись от Ватракшина, Фёдор, сняв с себя только обувь,
не раздеваясь, прилёг на диван и уснул. Проснувшись через час, не
найдя в квартире ни души, он сначала сходил – позвонил, а затем и
поехал домой.
Дело в том, что Полина Петровна, находящаяся на даче, через
приехавших в Москву соседей по даче передала, что ждёт Фёдора к
себе. Так как в воскресенье должен придти печник, которому нужен
помощник, а старший сын обещал помощь.
Узнав обо всём этом по телефону от Галины, Фёдор ехал домой
переодеться и предупредить, чтобы утром его не ждали, так как по-
едет на дачу не с Матвеевской, а с Киевского вокзала.
Наступил вечер, но никто не приходил.
ре одна и начинала испытывать страх. На её беду, в квартире не
было света.
В каждом углу виделись чудища, безмолвно приближающиеся,
чтобы её схватить. Наконец она услышала спасительные звуки ключа,
поворачивающегося во входной двери.
– О! – Сказал Фёдор, выбежавшей навстречу Анне. – А я решил,
что вы ушли.
– Я выходила, – стала оправдываться Анна, которая всё ещё
продолжала дрожать.
– Света нет, страшно, – пожаловалась она.
– Свет отключили? – Переспросил Фёдор. – Не беда, есть свечи.
– 159 –
Он прошёлся по коридору, на какое-то мгновение исчез, и вер-
нулся с горящей свечой. В другой руке нёс ещё с полдюжины тол-
стых, жёлтых свечей.
– Сейчас будет светло, – по-хозяйски сказал он, проходя в
комнату.
Анна последовала за ним.
– А чего вы испугались? – Поинтересовался Фёдор, расставляя
зажженные свечи так, чтобы комната, как можно лучше, освещалась. –
Вы же были одни?
– Оттого и страшно.
– Вы, наверное, родились и выросли в отдельной квартире. Вам
надо было бы в коммуналке пожить, тогда бы ценили одиночество.
– А что это такое?
– Как, не знаете? Садитесь. Обязательно садитесь. Такие исто-
рии нельзя слушать стоя. Упадёте. Я расскажу, будет интересно.
Коммуналка – это квартира, в которой одновременно проживает сразу
несколько семей. Эта нива так обширна, я имею в виду саму тему, что
даже затрудняюсь с чего начать, с какого края. Да, для начала вам на-
до знать, что почти в каждой такой квартире, как данность, пришед-
шая из ниоткуда и не собирающаяся уходить в никуда, существуют
свои неписаные законы. Они ещё называются «нормами общежития».
Вот я сижу по ночам на кухне и пишу. Для примера – в другой такой
квартире, руководствуясь этими самыми нормами, мне не разрешили
бы сидеть ночью на кухне при свете, а тем более писать. Даже если за
свет я плачу из собственного кармана. Не разрешили бы только пото-
му, что видите ли, выгорает расстеленная на столе клеёнка, или же не
мелочась, объявили бы колдуном и обвинили в ворожбе и насылании
болезней. В иной коммунальной квартире, чтобы вскипятить чайник,
пришлось бы вам стоять часовым у плиты и поглядывать в оба, дабы
не кинулась в чайник тряпка для умывания полов, вместе со сметён-