ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

таюсь».

И только когда машина с Галиной уехала, Степан вспомнил, что

был не один. Поймав тут же частника, поехал следом, и даже обогнав

такси, был первым в её дворе, но подойти к ней в тот день, а точнее

сказать, в ту ночь, не решился. Не хватило мужества объясниться и на

следующий день.

– 171 –

Смелости хватило только на то, чтобы рассказать обо всём слу-

чившемся

дяде, что и вызвало у Корнея Кондратьевича обильные и

крупные слёзы. Но, девятнадцатого, в пятницу, Степан всё же под-

стерёг сестру Фёдора, в своём бывшем дворе. Встретив её у подъезда

и коротко поговорив с ней, понял, что это последний их разговор.

Вечером, крепко выпив вдвоём с дядей в знакомом читателю

кабинете, на Козловке, он рассказывал Корнею Кондратьевичу об

этой встрече:

– Она сказала: «Ты мне нравился, и я думала, что со временем

узнаю тебя лучше, и смогу полюбить. Но, узнав тебя лучше, я поняла,

что любить тебя нельзя. Поэтому прощай». Сосед у неё объявился,

молодой парень, инвалид в коляске. Но, тут дело даже не в нём. Не в

том, что появился новый объект внимания, который, если бы даже и

захотел, не смог бы грешить. Дело не в том, что она так же, как он,

чиста, а я грязен. Дело в том, дядя Корней, что сам я, как ни хотел бы

любить её и быть с ней рядом, не могу. Не могу! А отсюда и все эти

мои выходки с подругами её и прочее.

На самом же деле, разговор у Степана с Галиной был не таким

лирическим, а скорее резким. Галина сразу, как только он к ней по-

дошёл, дала понять, что между ними всё кончено. В качестве дока-

зательства поведала о молодом и красивом соседе и о её якобы чув-

стве к нему.

– Зачем ты хочешь меня обмануть? – Говорил, Степан. – Я же

знаю от Фёдора, что он инвалид. У него, считай, ног нет. Он не человек.

– Ног нет, да совесть есть, – спокойно отвечала Галина, внут-

ренне радуясь, что задела Степана и заставила поверить в свою

выдумку.

– Красиво рассуждаешь. Значит, если есть совесть, то есть уже и

человек. Более ничего и не надо?

– А, по-твоему, человек только тот, у кого есть ноги?

Тут Степан совершенно перестал следить за собой и стал позво-

лять себе грубости.

– Галь, а ты, оказывается, умная. Ты кстати, знаешь, что ум для

женщины – её недостаток?

– Если ты так говоришь, – заражаясь непочтением, отвечала Га-

лина, – то, наверное, осведомлен и о том, что отсутствие ума у муж-

– 172 –

чины тоже достоинством никогда не считалось. И ещё знай,

что умно-

го мужчину женский ум никогда не раздражает.

– Благодари Бога, что ты женщина, – скрипя зубами, сказал

Степан.

– Ты что, испугался, что я вместе с умом поставлю под сомне-

ние твою силу и смелость? Не бойся. Я знаю, что для того, что бы

ударить женщину, хватит у тебя и силы и смелости. Тем более меня.

Ты знаешь, сдачи я давать не умею.

– Я на этом с тобой не прощаюсь, – стал грозить Степан,

собираясь уходить, боясь, что на самом деле может не сдержать-

ся и ударить.

– А я прощаюсь, – сказала Галина. – Спасибо за всё, что было.

Прости мою грубость и постарайся понять.

Растроганный рассказами племянника, Черногуз открыл ему и

свою тайну:

– Позавчарась, ты помнишь? Тож не курва, Стэфан, була. Тож

була моя жинка. Обженився я, а спытай зачем, я и сам не знаю. За

Хвилиппом погнався. В него три жинки було, а в мени ни едной. Дай,

думаю, хочь на старости лет семейную жизнь спытаю. Но, ты худо не

думай. Хочь я древний, а вона юная, то пустяк. Вона любит меня, бо-

ится и обмануть не сможет.

Выпив ещё по стаканчику с дядей, в Степане вдруг проснулся

зверь. Он стал просить у Корнея Кондратьича револьвер для того, что

бы пойти застрелить инвалида, разлучившего его с Галиной. Когда тот

ему револьвера не дал, а вместо этого подробно расспросил, где инва-

лид живёт, Степан стал обзывать дядю трепачом и колоть ему глаза

невыполненными обещаниями относительно Богдана.

На Корнея Кондратьевича всё это мало действовало, желанного

Степану скандала не получилось. Тогда Удовиченко взял чемодан и

сказал, что едет ночевать домой. Вот тут Корней Кондратьич, при-

помнив что-то услышанное от Степана, встрепенулся.

– Не надо домой, – сказал он. – Не хочешь в мени ночевать, на

ключи. То пустая квартира на Кутузовском. А завтра езжай к морю.

Купайся, отдыхай и не за шо не переживай. Знай, шо дядя Корней те-

бя любит. Миколу Шафтина ты часом не знаешь? Тем лучше. Ну, ко-

гда уж собрался, так ступай.

– 173 –

На таксомоторе добравшись до дома на Кутузовском и открыв

полученным от дяди ключом дверь, Степан увидел перед собой Ми-

лену. Великолепная, блестящая, полная жизненных сил и желаний,

одетая в вечернее дорогое платье, она была похожа на королеву. Он

видел её в городе и прежде, ещё до встречи у дяди, видел два раза, и