ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

писатель. Август Анисимов, автор и постановщик.

Фёдор пожал безвольную руку, поданную автором и постанов-

щиком, и посмотрел на Марину. Марина молчала, опустив глаза.

– Как Вам пиесса? Понравилась? – Спросил Анисимов.

– 146 –

– Понравилась?
– Переспросил Фёдор, на ходу соображая, соз-

наться или нет, что спал, и сказал.
– Понравилась. Мне всё нравится.

Дополнение

к «Понравилась» насторожило Анисимова и он, по-

правляя на шее кашне, решился уточнить. – А, что именно? Замечания

на Ваш взгляд, какие могут быть?

Пропустив первый вопрос, что именно понравилось, Федор ре-

шил, что от второго можно и не уклоняться.

– Уж очень сильно бьют в финале вашего героя, – сказал он Ав-

густу и, мельком кинул второй вопросительный взгляд на Марину, ко-

торый та не поняла или не захотела понять, вынуждая вести беседу с

человеком, общество которого Макееву было неприятно.

– Видите ли, в чём тут дело... – начал Анисимов издалека, внут-

ренне чему-то радуясь. – Этот гимн вначале, в кромешной темноте,

который у всех ассоциируется с подневольным подъёмом на работу, в

беспросветное, морозное зимнее утро, этот мальчик, пионер, грозя-

щий кулаком и уходящий от зрителя медленно и властно, эдакий бу-

дущий наследник трона...

Внутренняя радость настолько забрала Августа, что несколько

мгновений он просто не мог говорить, стоял, с открытым ртом, гля-

дя на Федора. Когда же способность говорить к нему вернулась, он

не стал продолжать о наследнике, а решил оправдать страшную сце-

ну избиения.

– Сергей, тот мальчик, что играл... Ну, вы, собственно, о нём и

спросили. Он профессиональный каскадёр, ушибов не боится, сам

предложил эксперимент, и я, собственно, только после этого решился

пойти на прямую демонстрацию. Ну, чтобы, так сказать, вызвать шок.

Пробить, так сказать, коросту в душах.

Выйдя на улицу и оставшись вдвоем с Мариной, Фёдор спросил

о Ватракшине.

– Сейчас, как раз, должна ему звонить, – сказала Марина. – Вон

автомат, пойдем.

По дороге к телефону-автомату, Фёдор отвечал на житейские

вопросы, касающиеся его сестры и Степана.

– Они что, жених и невеста? – Лукаво прищурив один глаз,

спросила Марина.

– 147 –

– Какая невеста, ты же с ним не разведена? Хотя не знаю, - отве-

тил Фёдор, открывая Марине дверцу телефона-автомата.
– А ты всё

еще его любишь?

– Нет. Уже нет. Спрашиваю из человеческого любопытства.

Ин-

тересно же знать, знакомые люди.

Марина отвечала на вопрос, краснея, она не ожидала от Федора

такого любопытства. Федор, заметив это, извинился, чем только под-

лил масла в огонь.

– За что извинить? Ты что? – Говорила Марина, становясь пун-

цовой, впадая в истерику.
– Издеваешься? Ты, Федя, странный ка-

кой-то, я на таких не обижаюсь. На тебя лето, наверное, дурно дейст-

вует. Жару плохо переносишь, так иди в тенёк. Охладись, глядишь

отпустит.

Она говорила и задыхалась, как Август Анисимов, но в отличие

от автора пьесы была актрисой и умела менять состояние, то есть,

владела собой.

Она легко из истерики вышла, и, подумав, совсем другим то-

ном, сказала:

– Да, я его люблю. И не твоего ума это дело!

Успокоившись окончательно, после того, как нашла в себе силу

сказать правду, Марина, опустив глаза, как бы прося прощение за то,

что накричала, шепотом добавила:

– Настоящее чувство, Федя, не умирает и не забывается.

Подняв глаза и снова обретя независимость во взгляде, надев на

себя маску благополучия, она скомандовала:

– А теперь походи, погуляй. Буду Илье Селиверстовичу звонить.

Через полтора часа Фёдор, Вадим, Геннадий и Марина сидели за

столом в квартире у Ватракшина.

Не обошлось без проволочек. Когда было всё оговорено, выве-

рено и назначено, Ватракшин попросил Марину зайти к нему прежде

без провожатых. Стоявшие у дверей его подъезда Мазымарь, Леден-

цов и Макеев, ожидали специального приглашения. Спустилась Ма-

рина и сообщила, что у Ильи Селиверстовича времени в обрез, а глав-

ное – он приготовил свою идею, для фильма, и только под неё даст

деньги. Вадим, для которого деньги просились, решил пойти и попы-

таться всё же настоять на своём.

– 148 –

– Да! – В самый последний момент предупредила Мари-

на. – Время посещения пятнадцать минут. И он сказал, чтобы

три человека.

– Так нас и есть трое, – бойко парировал Леденцов.

– Нет, – поправила его Марина. – Иду я, и двое из вас.

Фёдор предложил идти Вадиму и Геннадию, мотивируя это тем,

что его дело сторона, но Марина, как-то недружелюбно поглядывав-

шая на Леденцова, твердо настояла на том, что будет лучше, если

пойдет Фёдор и режиссер.

От сильного волнения она забыла имя Вадима, а называть его по