ЛЮБЛЮ
Шрифт:
знаю своего будущего. Не знаю, хотя оно мне регулярно и снится. Ко-
гда уже что-то свершается, происходит, узнаю, вспоминаю, а так –
уловить, что-то высчитать наперёд совершенно невозможно. Ведь
мне, кроме будущего, снятся ещё и другие сны. Они-то меня и сбива-
ют. Если я беру какой-то сон на заметку, то он всегда оказывается не
вещим, будущее наше настолько непредсказуемо и так непонятно, что
увидев его во сне, совершенно не веришь в то,
что бы хоть чуть-чуть стало вам понятней, я приведу пример. Снился
мне сон. Метро, приходит поезд на конечную станцию. Я выхожу из
него и вижу, что вагоны, перед тем, как дать разрешение машинисту
отправлять состав в депо, проверяют не работники метрополитена и
не милиционер, а два курсанта-суворовца. И тут же на меня наскаки-
вает маленький мужичок, который, как муравей, тащит на себе огром-
ный деревянный шкаф. Ну, не смешно, скажите вы мне? Чего здесь
замечать и запоминать? Приходит время, и всё это я вижу наяву. Всё
это мне уже не кажется смешным. И суворовцам тут же находится
объяснение, они, судя по всему, помогали отлучившейся родственни-
це, и маленький мужичок, который тащит на себе шкаф, тоже выгля-
дит вполне буднично. Но во сне, во сне – всё казалось смешным и не-
реальным. Будущее до того удивительно, что если человеку показать
его, пусть даже на час вперёд, то он не поверит. Это не самый удач-
ный пример, и я не умею найти нужных слов для объяснения. Но, на-
деюсь, что хоть какое-то представление о том, что же такое мне снит-
ся, и как я с этим сталкиваюсь в жизни, вы себе составили. Вот вы
– 165 –
как-то сразу поверили. Даже нисколько не усомнились. Друзья же
мои, и все те знакомые кому я об этом рассказывал, не верят. Они и
знают, что я не лгу, но считают это моей фантазией, художественным
вымыслом, стремлением к оригинальности. Я не обижаюсь. Я их хо-
рошо понимаю. Я и сам с трудом поверил в это, а когда поверил и
стал размышлять, то чуть не потерял рассудок. Настолько всё моё ми-
ропонимание перевернулось. Вы только представьте себе на мгнове-
ние, что вся ваша жизнь, каждый ваш шаг, всякая мысль и даже ни-
чтожная тень мысли, сны, страхи, запахи, наконец – всё это за вас
кем-то уже распланировано до самого конца земного существования.
А может быть и далее. И не только ваша жизнь, но и детей ваших ещё
не родившихся и внуков, и внуков ваших внуков и так далее, на мно-
гие тысячи лет! И представьте ещё, что людей так много, и все они
мыслят,
за всех уже расписано.
Фёдор отошёл от окна и, подойдя к Анне, сел на стул недале-
ко от неё.
– Завтра утром, а точнее, уже сегодня, я должен ехать в дерев-
ню, – угрюмо сказал он. – Поеду помогать печнику. В прошлом году с
матушкой ездили на кирпичный завод в Малоярославец, отработали
смену. Это непременное условие для тех, кто жителем города не явля-
ется, но хочет купить кирпич. Потом, на тракторе везли кирпич в де-
ревню, а теперь пришло время печь класть. Придёт печник, обещал
помогать. Хотите послушать рассказ? Сегодня, как раз по этому пово-
ду, сочинил.
Анна молчала, внимательно слушая.
– «Печник» называется, – сказал Фёдор и задумался. Минуту
просидели в молчании, после чего он стал рассказывать:
– Жил-был молодой человек, писал роман, учился в Литератур-
ном институте. И вдруг из института ушёл, потому что не мог одно-
временно писать и учиться. Выбрал первое, а его мама, с сыном не со-
ветуясь, выбрала ему второе. А с нею и все знакомые, родня. Все вы-
брали для него второе. После такого глупого и непонятного поступка
сыновьева, стыдно стало его матери смотреть людям в глаза. Подруги
спрашивают, как у сына дела, а что ответишь, как объяснишь? А са-
мой-то, главное, как понять? Тут у бабушки в деревне печь решили
– 166 –
новую класть, печник, окромя платы, помощника себе требует. Кого
послать? А вот его и послать. Сын упирается, говорит, теперь никак
не могу, надо писать. А мама ему: не лги, если бы хотел писать, то из
института бы не ушёл. А коли ушёл, значит, бездельничать захоте-
лось. Он ей несёт начатую рукопись, а она смеётся.
Кому, говорит, это теперь нужно, раз у тебя не будет диплома?
Делать нечего, поехал в деревню. А в деревне бабушка. Дочь у неё в
институте училась, диплом имеет, зять дипломированный специалист,
а с внуком непорядок. Не выгнали, по своей воле из института ушёл.
Беда! Настоящая беда. Да, добро бы на работу пошёл, где заработки
хорошие, понятно бы было, а то ушёл из института и дома сидит, ду-
рака валяет. Знать, и впрямь молодёжь испортилась, учиться не хочет,
работать не хочет. Да, она, впрочем, всегда это знала. Всегда, всем го-
ворила об этом. И вот едет к ней помощник, наглядный тому пример.