ЛЮБЛЮ
Шрифт:
тельность и безответность рассердили их ещё сильнее. Стали его по-
торапливать: «Живее доставай. Некогда». По-моему, тот из хулиганов,
что помладше, хотел дать ему подзатыльник, даже замахнулся, но что-
то в самый последний момент передумал. А бедолага их слушался, и
не из страха, а просто из желания угодить. Говорят «живее», он и дос-
таёт живее. Они думали, что он один, поэтому так себя и вели. Вдруг с
ними поравнялся его друг, шагавший впереди
сяти шагов, который, конечно, очень хорошо слышал их обращение и
видел все эти манипуляции руками. «А что так грубо?», – спросил он.
Они поняли, что ситуация изменилась, и уже другими голосами, ти-
хими и жалкими, стали оправдываться, говорить: «Вам показалось,
ребята, мы просто попросили закурить». «А что так грубо?», – не ус-
покаивался второй. И они, опять что-то робкое и унизительное лепе-
тали в своё оправдание, вместо того, чтобы просто взять да извинить-
ся. Я прошёл мимо, а шедший за мной, их третий друг, как только по-
равнялся с просившими закурить, сразу же затеял драку. И будьте
уверены, им хорошо досталось. Я слышал, как один из них кричал:
«Олег, мне больно».
– Как? И вы не пришли им на помощь? Не заступились за них?
Вы, такой благородный и добрый? – Всплеснув руками, сказала Анна.
Фёдор рассмеялся.
– Вот логика! Пойми тут женщин, – сказал он вслух. – Да, вы,
наверное, правы. Нехорошо, когда трое бьют двоих, а кто-то, кто мог
бы им помочь, идёт мимо и не помогает. Но, если взять этот случай,
то я вам скажу откровенно. Слишком нагло они себя вели. Так нагло,
что самому хотелось дать им «закурить».
Анна при этих словах вздрогнула.
– Ну, это, конечно, крепко сказано, – продолжал Фёдор, оправ-
дываясь. – Бить в любом случае не стал бы. Но и защищать их не
имел никакого морального права. Рука бы не поднялась. Район у нас
рабочий, зря ни к кому не пристанут, но и жлобства не спускают. По-
нимаю, что это никак не оправдывает меня в ваших глазах, но считаю,
– 163 –
что вы должны знать моё мнение таким, какое оно есть. Знать, что не
совсем я благородный и не со всеми добрый.
– Да, я знаю, у вас, у мужчин, свои законы, нарушать которые
нельзя. И я ещё знаю, что у вас бывает так, что бьющий считается
правым, но мне это трудно понять, – сказала Анна, тоже в свою оче-
редь, пытаясь объяснить свою позицию.
С минуту оба молчали, глядя друг другу в глаза.
– Я сказал, что не полез в драку потому, что кроме удовлетворе-
ния никаких других
шая тишину, – но это не вся правда, а точнее всё это не правда. Говоря
так, я вас обманывал. Вас и самого себя. Я испугался. Знаете, я трус,
и очень многого боюсь. Я боюсь влезать в драки, во всякую внешнюю
жизнь. Боюсь, что какая-нибудь мелочь, нелепый случай, возьмёт и
отнимет меня от жизни внутренней, от моей работы, от моего романа.
Мне теперь близки и понятны слова престарелых родителей, говоря-
щих о своих поздних детях: «Успеть бы только на ноги поставить». Я,
просыпаясь ото сна и отходя ко сну, молюсь не о душе своей и не о
хлебе насущном, а лишь о том, чтобы не били на моих глазах малень-
кого ребёнка или беременную женщину. Как знать, быть может, я и в
эту минуту подумаю о своей книге и пройду мимо.
– Нет. Вы не пройдёте мимо.
– Кто знает?
– Я знаю.
– Вы очень хорошо обо мне думаете. С ребёнком и женщиной
это страшные примеры, это я нарочно хватил. Но признаюсь, гуляя по
городу, а ведь совсем без прогулок нельзя, всякий раз испытываю не-
ловкость. Как бы и подлецом не стать, и в то же время, домой, к рабо-
те своей вернуться.
Фёдор помолчал, подумал о чём-то в тишине, и, взяв свечу,
предложил Анне пойти в комнату. В комнате, в которую они пришли,
окно выходило на дорогу, освещённую светом фонаря. Фёдор стоял у
окна и смотрел на дорогу, на фонарь.
– Знаете, – сказал он, не оборачиваясь, – Вы только не поду-
майте, что я сошёл с ума. Хочу вам сказать, что вижу во снах своё
будущее. Помните ту страшную драку в автобусе, и встречу в бесед-
– 164 –
ке, всё это мне снилось, снился и сегодняшний ужин наш, при све-
чах, и этот фонарь.
– Так вы, значит, уже в автобусе знали, что мы встретимся? Так
вот почему вы всю дорогу молчали, а я в тот день, перед сном о вас
думала и всё понять не могла. Если бы я тоже могла знать, что мы уже
на следующий день встретимся, но я не знала, я это только чувствова-
ла. Признаться, я и в беседке вас не сразу узнала. Думала, что меня с
кем-то путают.
– Нет. Молчал не потому, что заранее знал о встрече. Я выпил с
другом, и чтобы не предстать человеком, от которого попахивает
спиртным, старался помалкивать. А насчёт того, что я знал... Нет. Я не
знал в автобусе, что мы встретимся в беседке. К счастью своему, я не