Король волков

Палфриман Лорен

Обвиваю его талию ногами, сцепив лодыжки у него за спиной, и он погружается в меня еще глубже. Перемена давления и трения вырывает из моего горла хриплые звуки. Дикие звуки. Звуки, на которые я не знала, что способна. Хватаюсь за его плечи, мои ногти впиваются в его кожу.

— Ты прекрасна, — бормочет он. — Такая красивая.

Что-то внутри него взывает к чему-то дикому внутри меня. Восхитительное напряжение нарастает, когда он движется глубже, быстрее. И я не могу насытиться. Целую его шею. Впиваюсь зубами в

его плечо. Сжимаю его крепче.

Богиня! Моя голова запрокидывается назад.

— Взгляни на меня, принцесса, — бормочет Каллум.

Я возвращаю взгляд к его глазам. В них читается что-то похожее на благоговение, мерцающее сквозь призму волка, таящегося в его глубине. Он погружается в меня глубже, и это толкает меня через край. Освобождение накатывает, и я полностью теряю контроль над собой под ним. Я кричу, крепко прижимаясь к нему, пока все мое тело содрогается.

Его ритм становится лихорадочным. Плечи напрягаются, а щёки краснеют. На мгновение его лицо искажает напряжение. Затем он стонет, протяжно и сдавленно, мышцы под моими пальцами судорожно пульсируют, когда он изливается в меня.

— Блядь. Аврора. Блядь.

Когда он наконец затихает, то падает на меня, уткнувшись лицом в ложбинку между моей шеей и плечом. Он что-то бормочет себе под нос на языке, которого я не понимаю. Чувствую, как его сердце колотится о мою грудь, так же часто и бешено, как моё. Его тяжесть почти невыносима, но мысль о том, чтобы он был дальше, кажется мне ещё невыносимее.

Провожу рукой по его затылку, прижимая Каллума к себе.

Спустя мгновение он высвобождает руку из моих волос и приподнимается на предплечьях. Дикий взгляд исчезает с его лица. Он выглядит расслабленным. Мягким. В его глазах игривый блеск. Он целует меня в нос, затем в губы.

Он смотрит на меня, и медленная улыбка расползается по его лицу.

Отвечаю ему тем же, и внутри меня бурлит незнакомое до сих пор чувство восторга.

Он смеётся, и я тоже смеюсь. Не знаю, что смешного, но мы смеёмся до боли в щеках, и слез в глазах Каллума. И всё это время он смотрит на меня так, будто я самое прекрасное, что он видел.

— Думаю, нам стоит как-нибудь повторить, — говорю я, поглаживая по его щеке.

— Тебе не стоило говорить этого принцесса. — Его губы скользят по горлу, затем по линии челюсти. — Боюсь, мы никогда не доберемся до Хайфелла.

***

Каллум будит меня дважды за ночь.

Он наслаждается мной томно, сонно, его тело теплое и успокаивающее, когда он вытягивает из моих губ стоны, тихо постанывая мне в ухо. Мы засыпаем, как спутанный клубок конечностей. Его тепла достаточно, и мне не нужны шкуры и ковры, разбросанные на земле.

Я просыпаюсь на рассвете. Солнечный свет рисует на поверхности палатки полосы холодного света. Снаружи, на ветру, шепчутся

деревья.

Моя спина плотно прижата к груди Каллума, а его рука собственнически обвилась вокруг моей талии. Он тихо похрапывает мне в ухо.

Я хочу остаться на месте, но мне нужно облегчиться, поэтому я пытаюсь выпутаться из его объятий. Он рычит, не открывая глаз.

— Слезь с меня, животное, — шепчу я, даже не пытаясь сдержать улыбку, вспомнив, как мы впервые оказались в таком положении, сразу после того, как Каллум выкрал меня из замка Себастьяна.

Он ворчит, и я высвобождаюсь.

Не желая пока одеваться, я натягиваю большую рубашку Каллума, позволяя ей свисать до колен. Выползаю из палатки и справляю нужду за кустом неподалеку.

Закончив, выхожу на берег и смотрю на рябящие серые воды озера.

Вздрагиваю от колючего холода. Ветер треплет мои волосы, а голые ноги ступают по холодной и твердой гальке. Небо серое, возможно, пойдет дождь.

И все же я улыбаюсь.

Вода плещется о берег у моих ног. Я слышу лишь собственное дыхание да крики чаек, пикирующих за рыбой.

Я счастлива.

Я в безопасности.

Я свободна.

Позади раздается хруст гальки. Не оборачиваюсь. Я чувствую его. Чувствую его запах. Он обвивает рукой мою талию и тычется носом в затылок.

— Здесь так красиво, — говорю я, и мое дыхание клубится у меня перед лицом

— Да. Но подожди, пока мы доберемся до Хайфелла. — Он покусывает мою мочку уха. — Горы и озера здесь, в сравнении с теми, не значительны.

Он просовывает руку под рубашку и проводит ладонью по моему животу. Я ощущаю его твердое возбуждение, упирающееся мне в поясницу.

— Кажется, ты потерял свою одежду, — замечаю я.

— Ага. Представь мой ужас, когда я собрался одеться и обнаружил, что моей рубашки нет.

Я хихикаю.

— Так вот почему ты вышел на улицу совершенно голый. Ты искал свою рубашку?

— О, да. К счастью, я нашел вора. — Он покусывает мое ухо зубами, и волна тепла охватывает меня.

— Тебе не холодно? — спрашиваю я.

— Нет. — Его рука скользит ниже по животу, а затем проскальзывает между моих ног. — А тебе?

Он ласкает меня, и я стону, откидывая голову на его плечо. Его тепло окутывает меня, а пальцы разжигают огонь в самом моем нутре.

— Нет, — хнычу я.

Он медленно, мучительно выводит круги на самом чувствительном месте, пока я не вскрикиваю, подкашиваясь в коленях от нахлынувшей разрядки.

Он перекидывает меня через плечо. Рубашка задирается до груди, открывая мои самые интимные части пронизывающему воздуху.

Я верещу.

— Каллум!

Он усмехается.

— Что? Даю чайкам на что посмотреть. — Он шлепает меня по заднице, и я снова визжу.

Пока я смеюсь, болтая ногами у него на плече, он несет меня обратно в палатку.