Король волков

Палфриман Лорен

— Ты больше не моя пленница.

— Нет. — Я не считаю нужным добавлять, что, кажется, никогда ею и не была. Я в ловушке, не способная мыслить здраво, не способная говорить.

В его глазах потребность. Голод. Его грудь глубоко вздымается, дыхание такое же прерывистое, как и мое. Такое чувство, будто мы на краю бури, что вот-вот разразится.

Он проводит зубами по нижней губе.

И встает, его крупная фигура нависает надо мной.

— Пойдем, — хрипло говорит он. — Я хочу кое-что тебе показать.

Глава

пятьдесят первая

Сердце колотится в горле, пока Каллум ведёт меня по берегу. Галька хрустит под ногами.

Его рука, держащая мою, твёрдая и тёплая. Вспоминаю первый раз, когда взяла его за руку, в замке Себастьяна. Тогда я тоже нервничала. Не знала, что ждёт впереди. И всё равно взяла его за руку.

Думаю, я всегда буду брать его руку, если он предложит.

Моя мама однажды сказала, что у нас всегда есть выбор.

Я выбрала Каллума в тот день, когда отвернулась от своего народа и отправилась с ним в королевство моих врагов.

Иногда это совсем не похоже на выбор. Все кажется неизбежным. Как заход солнца и восход луны.

Какой ещё мог быть выбор? Кажется, будто это всегда был он. Вот это. Всё вело к этому моменту.

Нервы сводят живот, потому что я, кажется, догадываюсь, что произойдёт дальше, чего Каллум может ожидать от меня. Я хочу дать ему это, но не могу отрицать, что немного боюсь. Когда Каллум мягко сжимает мою руку, он, наверное, слышит, биение моего сердца.

Он проводит меня через рощу деревьев, в которой скрылся раньше, отодвигая свободной рукой нависшую ветку. В прохладном ночном воздухе витает аромат мокрой сосны, и несколько капель дождя, собранных среди иголок, падают на меня, когда я следую за ним.

Я останавливаюсь, и глаза мои расширяются от удивления. И я прохожу мимо него.

— Что это? — спрашиваю.

Мы на берегу озера, но с одной стороны нас частично укрывают от северных ветров деревья, а с другой, крутой скалистый склон. В центре этой уединённой поляны стоит палатка.

— Я помню, как в прошлый раз пытался уложить тебя спать на землю, — говорит он, подходя ближе, и все мои чувства обостряются, настраиваясь только на него. — Тебе… тебе нравится?

Тепло разливается по мне от лёгкой неуверенности в его голосе. Кажется, он даже нервничает.

Палатка треугольной формы, и небольшая. Внутри можно сидеть или стоять на коленях, но точно не выпрямиться в полный рост. Ткань грязно белая, и она видала лучшие времена.

Это напоминает мне миниатюрную, изношенную версию палаток, в которых останавливались мой отец и брат, когда отправлялись на охоту. Целые команды слуг скакали впереди охотничьей свиты, чтобы установить их до приезда господ и дам. Сооружения украшали шёлком и флагами, а интерьеры некоторых были не хуже дворцовых покоев.

Эта палатка совсем не такая.

И все же она намного лучше. Потому что Каллум поставил

ее. И он сделал это для меня.

По моему телу пробегает незнакомый прилив эмоций.

— Да, — тихо говорю я. — Мне очень нравится.

— Ты… ты хочешь зайти внутрь? — Снова эта легкая неуверенность в его тоне. Как будто часть его ожидает, что я откажусь.

Сердце бешено стучит в груди. Я киваю, приседаю и проползаю в проем.

Красные клетчатые ковры, меха и подушки покрывают землю, придавая месту уют, несмотря на прохладный воздух и пар, струящийся из моего рта. Свеча, которую Каллум, должно быть, зажег заранее, мерцает в углу, наполняя пространство теплым оранжевым светом.

Встаю на колени и улыбаюсь.

Я уже собираюсь обернуться, как слышу шорох ткани. Бедра Каллума касаются моих бедер, когда он опускается на колени сзади и кладет ладонь мне на живот. Внизу живота вспыхивает тепло, когда моя спина касается к его груди.

— Я хотел сделать больше, — он проводит большим пальцем по моему животу, и мне так жаль, что моя рубашка мешает его прикосновениям. — Но мы могли взять с собой в седла лишь столько.

— Здесь идеально.

— Рад, что тебе нравится.

Он наклоняется и целует чувствительное место за ухом, затем оставляет дорожку поцелуев на затылке. Я сдерживаю стон.

— Богиня, — говорит он. — Я так давно мечтал побыть с тобой наедине.

Нежно он вытягивает край рубашки из моих брюк и просовывает руку под нее. Его шершавая и теплая ладонь скользит по моему торсу. Мой взгляд опускается вниз, и завороженная я наблюдаю, как его рука движется ниже и расстегивая пуговицу моих брюк.

Сердце колотится в груди так, что почти оглушает меня.

Я хочу его руку там. Жажду этого. Между ног жар, пульсирующий и влажный, и это почти невыносимо.

И дело не в том, что он не касался меня там прежде.

Но сейчас всё иначе. Возможно, потому что теперь это что-то значит. Это символизирует, что я действительно оставляю прошлое позади. Это закрепляет истину и выбор, сделанный мной много ночей назад.

Я выбираю его.

Или, возможно, всё потому, что раньше, когда мы были в его постели, он был готов лишь отдавать. Но на этот раз, он возьмет.

Я никогда не делала этого раньше. А вдруг я разочарую его?

Каллум замирает. Он убирает руки с застежки моих бриджей и прижимает ладонь к моему обнаженному животу.

— Тебе не нужно бояться меня, — тихо говорит он.

— Я не боюсь. Я… — выдыхаю, понимая, что нет смысла пытаться скрыть от него свои эмоции. — Ты же слышишь, как бьется мое сердце, да?

— Да, — он хрипло смеется. — Слышу.

— Прости…

— Повернись ко мне.

Перебираю коленями по мягким мехам и поворачиваюсь к нему лицом. Он пододвигается, чтобы я оказалась между его бедер. Выглядя таким огромным и сильным в этом маленьком пространстве, его голова почти касается потолка шатра. Выражение его лица мягкое.