Король волков

Палфриман Лорен

— Не слишком-то достойно выгляжу, — говорит он.

Я хихикаю, и его улыбка становится шире.

— Дай секунду. Боюсь, совсем испорчу настроение.

Он выскакивает из палатки, впуская освежающий порыв прохладного ночного воздуха сквозь откинутый полог, и появляется снова через несколько секунд, без одежды. Сердце застревает в горле, когда он снова опустился на колени передо мной.

Я смотрю на его скульптурный торс и сильные мускулистые руки. Как мужчина может быть так сложен? Провожу пальцами

по выступам его пресса, и он делает глубокий, дрожащий вдох.

Я уже видела его обнаженным однажды, в лесу, когда он превращался из волка в человека. Тогда я не позволила себе смотреть открыто. Но сейчас позволяю.

Его длина твердая. Толстая. Его возбуждение очевидно.

Внутри меня все сжимается.

Я мало что знаю об анатомии мужчин, но понимаю, что именно эта часть будет внутри меня. И по этой причине она кажется большой. Больше, чем я ожидала. Мое сердце бьется немного быстрее, но между ног скапливается тепло, и боль начинает расти.

Пальцы дрожат, когда я опускаю руку ниже, но он сдвигается вперед и укладывает меня на меха, окутывая обжигающим теплом своего тела.

Как странно, чувствовать на себе обнаженного мужчину. Провожу ладонями по его плечам, затем кончиками пальцев по мышцам его спины.

— Ты прекрасен, — говорю я ему.

— Я знал, что ты считаешь меня красивым.

Смеюсь, а в его глазах пляшут озорные искорки. Он целует меня глубоко, неспешно, его губы овладевают моими, а рука скользит по волосам.

— Я хочу… — шепчу ему в губы.

— Скажи мне, — шепчет он. — Что угодно. И это твое.

— Я хочу… — делаю судорожный вдох, я не привыкла озвучивать свои желания. — Я хочу, чтобы ты получил от меня удовольствие.

Он смотрит на меня сверху вниз, его дыхание смешивается с моим.

— Ты уверена?

— Да.

Он глубоко вдыхает.

— Ты должна пообещать мне, что если я сделаю что-то, что тебе не понравится, и ты захочешь остановиться, то скажешь мне.

— Хорошо. — Я знаю, он не сделает ничего, что причинит мне вред, и знаю, что никогда не захочу, чтобы он останавливался. Пытаюсь сдержать румянец. — Ты… ты принимаешь травы?

— Да, — говорит он, улыбаясь. — В этот раз никаких шансов завести щенка.

Упираюсь руками в его грудь и начинаю поворачиваться вспомнив, что мне рассказывали о том, как волки предпочитают брать своих женщин. Каллум мягко хватает меня за руку и тянет обратно.

— Куда ты?

— Я думала… я думала, что так волки… — Щеки пылают. — Думала, вы так это делаете.

Он улыбается, и я рада, что он не смеется надо мной.

— Иногда, — говорит он. — Но сегодня я хочу смотреть тебе в глаза.

Он мягко целует меня и направляет себя к моему входу.

Не отрывая пристального взгляда, он медленно толкается. И стонет, когда заполняет меня.

Возникает резкая

боль, и я замираю. Он кажется невероятно большим. Мне кажется, он не поместится. Сердце бешено колотится.

Каллум замирает, перенеся вес на предплечья по бокам от моей головы. Тяжело дышит, напрягая бицепсы. Выражение его лица напряженное.

Я гадаю, почему он не двигается, ждет ли он каких-то действий от меня, но затем, пока он терпеливо ждет, мое тело начинает привыкать к нему. Он начинает двигается медленно, и боль преображается во что-то иное. Незнакомое. То, чего мне хочется больше. Напряжение, трение, чувство полной наполненности.

— Ах, — тихо выдыхаю я.

Мое тело расслабляется, а затем снова напрягается, но уже совершенно по-другому. Дыхание выравнивается, затем учащается. Я хватаюсь за его плечи, вдавливая пальцы в его мышцы.

Словно уловив перемену во мне, он полностью входит в меня. Рычание вырывается из его горла, когда я кричу.

Его рука скользит в мои волосы, и он захватывает мой рот своим, вновь вращая бедрами. Постанывая, я полностью открываюсь для него, обхватываю руками его шею и притягиваю его ближе.

Каллум опускает губы к моей шее, целует, посасывает, и слегка покусывает.

— Я так долго хотел этого, — его голос звучит напряжённо, когда он шепчет мне на ухо. — Я так долго хотел тебя.

Скольжу руками по его плечам, чувствуя напряжение в его мышцах. Его кожа горячая, и влажная, и сквозь неё я ощущаю сдерживаемую силу, что бурлит в нём.

Даже сейчас он сдерживается. Боится, что сломает меня. Боится, что спугнет.

Хватаю его за лицо. Его скулы напряжены, а в глазах мелькает волчий огонек.

— Я не сломаюсь, — шепчу я. — Возьми то, что хочешь. Я хочу отдать это тебе.

— Рори… — его голос напряжен.

— Возьми.

Впиваюсь зубами в его нижнюю губу, полная решимости вывести наружу его дикую, первобытную сущность. Полная решимости заставить его взять то, что он хочет от меня. В чем он нуждается.

Он рычит и погружается в меня. Сильно. Я кричу.

— Блядь, — Он сжимает подушку у моей головы в кулак. — Прости.

— Возьми, — рычу я в ответ.

Я приподнимаю бедра, чтобы принять его глубже, отчаянно жаждая большего, и провожу ладонями вниз по его спине, подталкивая его проникнуть еще глубже.

Он стонет, и я чувствую его подчинение. Его плечи расслабляются под кончиками моих пальцев, выражение лица меняется со сдержанного на голодное. В глубине его глаз светится волк.

— Я же говорил, что ты требовательное и грозное создание, — шепчет он.

— А еще ты говорил, что дашь мне то, чего я хочу.

Он входит в меня жестко и глубоко. Богиня! Затем громко стонет.