Король волков
Шрифт:
Он роняет флягу, когда я снова встаю, и хватает меня. Его пальцы впиваются под мои бедра, он резко дергает меня к себе. Мой корпус с силой ударяется о его твердый торс, а ноги сами собой обвиваются вокруг его талии. Смех застывает на его лице.
Которое в сантиметрах от моего. Мы часто дышим. И его мышцы напрягаются.
Воздух в камере становится густым и неподвижным.
И эмоция, сильнее и уродливее ненависти, пронзает мое тело. Она всепоглощающая. Невыносимая. Тёмная, могущественная и незнакомая. Мне хочется разорвать себя изнутри и вырвать
Челюсть Блейка напрягается. В его глазах нет ни усмешки, ни веселья. Только тьма.
От него пахнет ночью, самой опасной частью леса, тёмными запретными местами. Когда его тёплое дыхание смешивается с моим.
Его взгляд скользит к моим губам, и он сглатывает.
— Если ты поцелуешь меня, я откушу тебе язык, — шепчу я.
Он отшатывается назад, выпуская мои ноги, и я хватаюсь за цепи, чтобы удержать равновесие. Нечто, похожее на ужас или отвращение, искажает его лицо.
Не проронив больше ни слова, он поворачивается на каблуках. Запирает дверь камеры и исчезает из подземелья. При этом не оглядываясь на меня.
Моя рубашка теперь мокрая, и я сильно дрожу. Сердце бешено колотится. Ощущение его хватки все еще не отпускает мои бедра.
Я ненавижу его.
Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.
Только об этом я и могу думать часами. Моя ненависть так сильна, что притупляет боль. Она не дает телу полностью обвиснуть и не позволяет замерзнуть. И она же побуждает меня пережить это, а затем победить его. В голове начинает складываться план, который, возможно, вытащит меня из этой передряги.
Когда один из мужчин, что привел меня сюда ранее, подходит к дверям камеры, я поднимаю голову, чтобы встретить его холодный взгляд.
Я не умру сегодня ночью.
— Закат, — говорит он. — Мне велено отвести тебя к Королю Волков. Он ждет твоего решения.
Глава пятьдесят пятая
Меня проводят в комнату на первом этаже поместья.
Она темная и скудно обставленная. В углу стоит ведро, наполненное водой. С одного из потертых кресел свисает белое платье. Камин не горит, воздух спертый и пронзительно холодный.
— Ты должна вымыться, а затем одеться, — говорит мой охранник. Его голос грубый и лишенный всякого тепла.
У него темная борода, суровые глаза, и на нем такой же зеленый килт, как у Роберта и Магнуса.
Сглатываю, стараясь унять бешеный стук сердца.
Я выберусь из этого. Я выживу.
Я пережила болезнь матери и побои Верховного Жреца. И пришла с Каллумом в Северные земли в поисках свободы.
И я найду ее.
Но нужно выбрать подходящий момент. Нужно играть в эту игру и принять в ней свою роль. Пока не представится удобный случай сделать ход.
Киваю.
— Хорошо. Подожди снаружи, пожалуйста.
— Мойся. Сейчас же.
Он что, и вправду ждет, что я разденусь перед ним?
— Тебе
— Да.
Я помню, что сказал Блейк своему другу, когда я очнулась в камере.
Он собственник. Это нам на руку. Он говорил о Джеймсе?
— Значит, тебе известно, что он предложил мне брак, — поднимаю подбородок. — Как думаешь, ему понравится, если он узнает, что ты наблюдал, как его потенциальная будущая жена раздевается?
Он сжимает челюсти и смотрит на меня.
— У тебя пять минут. И если я почувствую запах Хайфеллского волка когда вернусь, я сам тебя вымою.
Он резко разворачивается и выходит из комнаты, хлопнув дверью.
Выдыхаю, и воздух клубится белым облачком в темноте.
Затем растираю свои больные, ноющие запястья. Кожа красная и содрана наручниками.
Пытаясь распутать клубок нервов в животе, я осматриваюсь в поисках чего-нибудь, что могло бы пригодиться. Комната выглядит запущенной и пустой. У камина нет кочерги, никакого оружия поблизости не видно. Одно из кресел накрыто рваной простыней. На полу слой пыли. Подхожу к окну.
Даже если бы оно не было заперто на засовы, я не смогла бы выбраться через него.
Снаружи, на фоне силуэтов гор, волки собираются, седлая лошадей. Их, должно быть около сотни. Голоса просачиваются сквозь тонкое стекло, низкие и возбуждённые. Голоса мужчин, готовящихся к войне.
Ночное небо над ними освещено луной. Ещё не полной, но ярче обычного. Как будто сама Лунная Богиня вышла понаблюдать за тем, как будут развиваться события этого вечера. Хорошо, что она заперта в тюрьме Ночи, ведь её благосклонность, несомненно, досталась бы Королю Волков, а не принцессе королевства, что поклоняется Солнцу.
Отворачиваюсь от свободы, которая дразнит меня, и подхожу к ведру в углу. Сбрасываю с себя влажную рубашку и брюки.
Вода ледяная, но гнев, пылающий в моей душе, не даёт мне содрогнуться, пока я намыливаюсь и моюсь. Понимаю, что смываю все следы прикосновений Каллума. От этого меня наполняет глубокая печаль.
Неужели всего день прошёл с тех пор, как я была в его объятиях, веря, что мы можем быть свободными вместе? Как я могла быть такой наивной, думая, что у меня будет счастливый конец?
Вспоминаю прикосновения Блейка в темнице, его хватку на моих бёдрах, его губы так близко к моим.
И тру кожу ещё сильнее.
Я чистая, но дрожу, вытираясь полотенцем у ведра. А затем надеваю платье, которое мне приготовили.
Мои мышцы напрягаются, когда я понимаю, что это то самое белое длинное платье с рукавами, которое я собиралась надеть на первую встречу с Королем Волков. То самое, в котором, по словам Блейка, я выглядела куклой. Это он привез его сюда для меня?
Оно служит обеим целям Джеймса, полагаю. Подходящий цвет для свадебного платья, если я приму его предложение. И также символ невинности, которой я больше не обладаю на случай, если ему потребуется вернуть меня Себастьяну.