Король волков

Палфриман Лорен

Он должен понимать, что ему не о чем беспокоиться, когда дело касается Блейка. Я ни в малейшей степени не доверяю этому мужчине.

— Ты в порядке? — спрашиваю я. Дует сильный ветер, и мой голос едва слышен из-за шелеста деревьев.

— Эти шрамы на твоей спине, — тихо говорит он, удивляя меня, — как они появились?

Воспоминания заполняют мой разум, витражи Церкви Света и Солнца, месяцы болезни и горя, Верховный Жрец и его плеть.

Я сглатываю.

— Это было давно.

Грубый звук вибрирует в груди Каллума.

—

Это был твой отец?

Я превращаю себя в камень. В статую. В нечто, что неспособно чувствовать боль.

— Если тебе так нужно знать, я была больна, как моя мать. Зелья, которые мне давали, не помогали. Верховный Жрец сказал, что если он… очистит меня от греха, Богиня пощадит меня, — торопливо выпаливаю я. — И она пощадила.

Его тело застывает сзади. Я не знаю, дышит ли он.

— Верховный Жрец избивал тебя?

— Это… было всего лишь несколько раз…

— Всего лишь?! — я вздрагиваю от громкости его голоса.

— Да. Всего лишь, — огрызаюсь я. Мне не нужен его гнев. Он пробуждает во мне что-то уродливое, то с чем я не могу справится. — Теперь оставь это.

Мое дыхание учащенное, как и его.

Пока, наконец, я не выдыхаю, позволяя гневу выплеснуться наружу вместе с моим дыханием. Я касаюсь его запястья, лежащего у меня на коленях.

— Я не хочу об этом говорить. Ладно?

Из его груди вырывается звук, низкий рык, который он явно пытается подавить.

— Больше никто никогда тебя не тронет.

Окруженная теплом и силой его тела, я почти верю ему.

Но Себастьян уже скачет на Север, чтобы забрать меня, волки наверняка идут по нашим следам, а предупреждение Блейка звенит у меня в ушах: игра далека от завершения.

***

Мы скачем всю ночь.

С восходом солнца долину вокруг нас заливает оранжевым светом. Вместе с этим, туман в голове, вызванный выпитым виски, сменяется монотонным стуком. Каждый толчок лошади отдаётся в моей голове. Щебет птиц пронзителен и раздражает. И у меня ужасный привкус во рту.

— Далеко ещё? — спрашиваю я. — Мы едем уже несколько часов.

Он усмехается.

— Голова болит, принцесса?

— Это не имеет значения.

— До Хайфелла неделя пути. Мы…

— Неделя!

— Ага, — в голосе Каллума слышится веселье. — Неделя. Северный перевал самый быстрый путь к моему замку, но и самый известный. Именно им Джеймс пошлёт своих волков за нами, поэтому мы немного отклонимся от курса. Когда через несколько дней они не найдут нас, он отзовёт их, и они вернутся к войне с армиями Южных земель.

Хмурюсь.

— Это звучит неразумно.

Во рту пересыхает, и я сглатываю.

— Нет? — Каллум, словно почувствовав мою жажду, наклоняется к одной из седельных сумок и передаёт мне флягу. Я выхватываю её у него и жадно пью. — И почему же?

— Люди Джеймса доберутся до Хайфелла раньше нас, — делаю еще один глоток воды, наслаждаясь свежестью, которая проникает в горло. — Они будут

ждать нас по прибытии, и схватят.

— Если бы Джеймс действительно хотел нас схватить, тогда да, это был бы хороший план, — говорит Каллум. — Но его не волнует Сердце Луны. Не настолько. Завладеть им всегда было маловероятно. Он не захочет делать из меня врага.

Он ерзает за моей спиной, рассеянно проводя большим пальцем по моему бедру.

— Нет. Он не станет утруждаться. Он притворится, что ты у него, выманит Себастьяна и бросит все силы, чтобы его убить. И скатертью ему дорога. Жаль только, что это сделаю не я.

Когда я возвращаю флягу, меня охватывает сомнение.

— Ты уверен? Кажется, ты слишком доверяешь мужчине, который только что тебя предал.

Каллум отпивает и убирает воду в сумку.

— Да. Я знаю своего брата. Если мы продержимся пару дней вне его досягаемости, мы сможем оставить всё это позади. Я в этом уверен. — Он сжимает мою ногу. — А значит, мы не остановимся на отдых до наступления ночи.

Он усмехается, когда я стону.

***

Когда мы наконец остановились на берегу большого темного озера, уже стемнело.

Я сижу перед костром, который Каллум развел, прежде чем отвести коня в рощу. Головная боль утихла, и, хотя мышцы ноют, и я измотана дорогой, на душе легче, чем за все последние дни.

Здесь спокойно. Кажется, что мы единственные живые люди вокруг. Возможно, я наконец избежала своей участи.

Однако, когда Каллум не возвращается минут двадцать, меня начинает грызть тревога. Что он там делает? Его кто-то нашел? Или он устал от моего скверного настроения и бросил меня?

Я уже собираюсь пойти искать его, как он появляется из-за деревьев, неся несколько больших кусков хлеба и сыра. И галька хрустит под его сапогами.

Облегчение переполняет меня, но быстро сменяется странным напряжением, когда он передает мне еду, а затем садится на камень по другую сторону костра. Что-то меняется в воздухе. И мы едим в тишине.

Как будто мы оба понимаем, что впервые с тех пор, как он забрал меня из замка Себастьяна, мы совершенно одни.

С тех пор между нами выросло что-то новое. Сильное, всепоглощающее, страстное. Нечто, что мы оба считали неправильным.

И все же главная причина, почему мы не были до конца… близки… заключалась не в том, что я хотела сохранить свою честь. А в том, что Каллум считал меня своей пленницей.

Теперь он наверняка так не думает.

Он мягко улыбается мне. Отблески пламени танцуют на его суровых чертах. Он делает глубокий вдох, и я думаю, что он собирается что-то сказать, но он лишь вздыхает и откусывает еще кусок хлеба.

Слегка улыбаюсь в ответ, а затем возвращаюсь к еде, хотя внутри у меня все сжимается. Я бы хотела не нервничать. Я бы хотела просто подойти к нему и дать то, что он хочет, как те дамы, которых Себастьян отправлял к волкам.