Грешные клятвы

Райт Кения

Спасибо тебе.

Под охраной Ху она начала идти ко мне.

Боже, я по уши в ней.

Когда мы встретились на полпути, она кинулась ко мне в объятия, уткнулась лицом в мою грудь.

Я задрожал, сжал ее крепко:

– Мони.

– Я знала, что ты мне поверишь.

Вспыхнули камеры.

Кто-то из толпы заорал вопросы.

Но все, что я мог – это вдыхать ее запах и не отпускать.

Тяжесть в груди отступила, когда я увидел ее улыбку.

–

Ты в порядке?

– Все хорошо.

– Лэй, – Чен оказался рядом. – Нам надо убираться отсюда.

Толпа начинала гудеть сильнее. А теперь еще и камеры новостных каналов вылезли.

Черт.

Журналисты кричали вопросы.

– Хозяин Горы, вы можете прокомментировать, что сейчас произошло у ворот?

– Восток теперь открыт, сэр?!

– Лэй, что это значит для твоего лидерства в Востоке?

– Пойдем, – я поцеловал ее в щеку, сделал шаг назад и мягко взял за руку. – Нужно добраться до машины.

– Это был Великий Хозяин Горы?

– Есть ли новое соглашение между Югом и Востоком? Вы можете рассказать, о чем оно?

– Какие условия сделки привели к этому моменту?

Но я не стал отвечать на их вопросы.

Вместо этого отпустил ее руку и крепко обнял Мони за талию, прикрывая от жадных глаз и навязчивых микрофонов.

Чен бросился вперед:

– Все, хватит! Расступитесь!

Я наклонился к Мони и шепнул:

– Скоро мы выберемся отсюда.

Откуда ни возьмись появился Дак, встал рядом с Ченом и вытащил меч.

Репортеры вздрогнули, отпрянули, сразу отскочив на несколько шагов назад.

Мони распахнула глаза:

– Вау. Они что, боятся Дака?

Я усмехнулся:

– У прессы и Дака... сложные отношения. Поэтому при любой возможности они предпочитают держаться от него подальше.

Она моргнула, не зная, как на это реагировать.

Мы шли следом за Ченом и Даком, держась плотной группой, словно щитом от бушующего моря сплетен и домыслов, вихрем круживших вокруг нас.

Но вопросы продолжали сыпаться, все громче и наглее:

– Хозяин Горы, правда ли, что в Востоке зреет мятеж против вашего правления?

– Они называют себя «Голубая Тишина». Прокомментируете?

Плечи сжались от напряжения.

– После событий прошлой ночи планируются ли изменения в политике свободы слова и прессы?

– Как вы ответите на обвинения в нарушении прав человека в Востоке?

Мони тихо прошептала мне:

– Они про Лео? Что он убил тех инфлюенсеров?

– Да, – я заметил, что машина уже близко. – Я разберусь с этим позже…

– Но ты уже что-то говорил?

–

Пока нет. – Я вел нас к внедорожнику быстро, но уверенно.

– Но... тебе ведь стоит сказать что-то?

– Хозяин Горы, идет ли у вас война с правом на свободу слова?

– Хозяин Горы, как вы прокомментируете недавние заявления о смерти инфлюенсеров, критикующих ваш режим?

Мони, не сбиваясь с шага, шепнула:

– Лэй, тебе стоит ответить.

– Мне плевать на них. Я просто хочу, чтобы ты вернулась во дворец и была в безопасности. – Я поднес руку к двери машины, открыл ее. – Поехали.

– Лэй... – Она нахмурилась и осталась стоять.

Что она делает?

– Садись. – Я изо всех сил старался не нахмуриться. – Прошу.

– Ты должен что-то сказать. Люди погибли.

– Я не собираюсь ничего говорить. Мне нужно, чтобы ты вернулась во дворец.

Она нахмурилась… и, к моему гребаному ужасу, Мони не села в машину.

Вместо этого она повернулась, прямо к толпе репортеров.

Постой. Нет. Что, черт возьми, ты делаешь?

Она сделала два шага в их сторону, и я бы схватил ее, если бы не застыл на месте от шока.

Чен подскочил ко мне, побледнев, как полотно. Голос у него дрожал:

– Ч-что она делает?

Толпа замерла.

Некоторые репортеры распахнули глаза.

Мони прочистила горло.

– О, Боже, нет… – Чен замотал головой. – Нет. Нет-нет-нет. Она не может просто так говорить. Все должно пройти через пресс-службу!

Я изо всех сил старался, чтобы страх не отразился у меня на лице, и прошептал в ответ:

– И что ты предлагаешь? Вытащить ее силой?

– Да.

– Она будет в ярости.

– И?..

– Чен, я лучше навлеку на себя гнев Востока, чем Мони.

И в этот момент… Мони начала говорить.

Глава 15

Новый голос Востока

Лэй

– Здравствуйте. – Моник сделала еще шаг вперед.

Толпа стихла, все камеры разом обернулись к ней. Она стояла прямо, с гордо поднятым подбородком – уверенная и сильная.

На лбу у Чена выступил пот, и я почувствовал знакомый укол тревоги.

Пресса непредсказуема. А ее честность, такая прямая, настоящая, могла в любой момент превратиться в скандал, если ее слова вырвут из контекста.

Защитить ее? Или позволить говорить?

Этот выбор разрывал меня изнутри.